Утром Фар небрежно растолкал меня ни свет ни заря, пресек мой готовый обрушиться на него возглас возмущения тем, что приложил один палец лапы ко рту, изображая жест, известный всем с пеленок, и подозвал меня к высокой траве, растущей у берега. Поняв, что орать я уже не собираюсь, он раздвинул траву и указал на берег Хрустального озера.
К воде подходили удивительные животные. Причем они были вдвойне удивительны для этого мира, потому как были самые ОБЫЧНЫЕ! Похожи эти звери были на карликовых слонов с непропорционально большими ушами в виде бантика. Их шкура была в основном цвета сливок, только низ ног, «прическа» на голове и кисточка хвоста имели кремовый окрас. Животные настолько вписывались в окружающее великолепие, что просто дух захватывало, явно природа постаралась, чтобы хоть как-то реабилитировать себя после ошибки этого недотепы-чародея.
— Кто это? — заинтригованно, еле слышно спросила я у Фара.
— Это фантики.
— Это фантики. Своим видом они обязаны тому, что во время свершения неумелого волшебства, которое привело к нынешнему состоянию весь материк, находились в зародышевом состоянии.
— Как это? В смысле были в животике у мамы? — Я слушала нана, не отрывая взгляда от белых «слонят», которые, подойдя к воде, стали плескаться и брызгаться друг на друга.
— Нет, фантики были выведены искусственным путем, скрещиванием. Когда же произошел «катаклизм» местного масштаба, они были еще только очередным опытным зародышем. Вероятно, это их и спасло. Природа, преобразуясь, не взяла их в расчет или просто не сумела как-то соотнести, вот и не тронула. А через пару месяцев получились вот такие чудесные карапузы.
— Здорово! Жаль, нельзя было предвидеть этого, как ты выразился, «катаклизма» и «законсервировать» всю природу, — посетовала я. — А почему их так странно назвали — фантики?
— Ты обратила внимание на их уши?
— Конечно, этакие «лопушки» бантика.
— Ну так вот, насколько я знаю, когда они совсем маленькие, то уши у них раза в два больше. Говорят, когда решали, как их назвать, слонята дремали. Уши во время сна они не складывают. Вот и представь — маленький живой комочек посредине между двух, как ты выразилась, «лопушков» бантика. Тебе это что напоминает?
Я мысленно представила себе эту картинку с мелкими подробностями и воскликнула:
— Фантик от конфеты!
— Образным воображением те волшебники-ученые тоже не страдали… Отсюда и название.
— Понятно, — улыбнулась я, загоревшись желани ем когда-нибудь, если представится такая возможность, обязательно посмотреть на новорожденного фантика.
Вдруг, сразу свернув нашу дискуссию, на поляну к водопою слоников, смешно подпрыгивая и размахивая какой-то палкой, выбежал щупленький старикашка. Он стал громко орать и ругаться на фантиков, гоняясь со своим «грозным» оружием за ними, как за козами, посягнувшими на его любимый газон с элитными цветами. Все это выглядело бы очень смешно, если бы слоники не боялись этого воителя и не бросились бы моментально разбегаться от него в разные стороны, на полном ходу сталкиваясь друг с другом.
— Опять Киюд буянит, — вздохнул у меня за спиной Фар.
— Да что он себе позволяет! — тут же возмутилась я, прокладывая себе путь через траву, словно таран, и направляясь на выручку фантикам. По синхронным всплескам у меня за спиной я поняла, что Фар движется в этом же направлении.
По мелководью наперерез мы быстро приближались к зоне «военных» действий. Старик, заметив нас, отвлекся от своего занятия и, облокотившись на свою палку, с выражением короля, узревшего нерадивых подданных, поджидал наше приближение. Слоники же, получив передышку, отошли в сторонку и, тихо постанывая, принялись охлаждать свои ушибы прохладной водой. Создавалось впечатление, что такие безобразия здесь происходят если не ежедневно, то очень часто.
Пылая гневом, я вышла на берег и очень быстро сократила оставшееся расстояние, встав прямо перед дедком. Роста он оказался небольшого — чуть выше моего плеча, но высокомерия в глазах хватило бы как минимум на великана. Те несколько секунд, что я приводила свое дыхание в норму и решала, стоит ли попробовать пресечь это варварство мирным путем, он использовал для пренебрежительного осмотра меня и моего спутника и заговорил первым:
— Позвольте представиться, мисс. — Слово «мисс» было произнесено словно «половая тряпка».
— Слово «мисс» было произнесено словно «половая тряпка». — Киюдард! — провозгласил он так, словно от одного его имени все должны были падать ниц и не сметь поднять голову до его всемилостивейшего разрешения.
— Меня абсолютно не интересует ваше имя, — в тон ему отчеканила я и краем глаза заметила, как подошедший нан едва заметно усмехнулся уголком губ. — Впрочем, фамилия, место жительства и положение в обществе тоже!
— Правда?! — брызнула желчь в мой адрес. — Разве вы из тех мест, где даже не учат хорошим манерам?
— Мои манеры всегда при мне! Но ХОРОШИЕ манеры я приберегаю исключительно для ХОРОШИХ людей. — Я поняла, что наш разговор переходит на личности, а в то же время вопрос о фантиках, который как раз и свел нас у берега этого озера, безвозвратно отодвигается на задворки, поэтому я изменила направленность течения нашей перепалки и добавила: — Хорошие люди, например, никогда не станут обижать безобидных зверушек и тем более лупцевать их дубиной!
Не знаю, была ли я первой, кто позволил себе подобные разговоры с «его особой», или старикан приходил в ярость со всеми собеседниками без исключения, но это было что-то. От рукоприкладства, я думаю, его удержало только присутствие рядом со мной нана. Его хорошие манеры можно было выразить примерно такой фразой: крепко жму горло, искренне ваш… Дедок несколько раз подпрыгнул, а потом неожиданно перевел свою атаку на моего телохранителя:
— Ты что, специально привел эту необразованную нахалку, чтобы поиздеваться над пожилым человеком и поунижать его?
Я не знала, чем мне возмущаться больше. «Нахалкой» или «необразованной». Я всегда вела себя вежливо и тактично с пожилыми людьми и тем более никогда не хамила (даже той знакомой бабуле, которая, рыдая о несчастной старости, грудью кидалась на любого, у кого заметит в руках кошелек, а насобирав нужную сумму, напивалась и орала, какие все дураки и как их легко обвести вокруг пальца). Стоящий же передо мной субъект никак не вписывался в образ добропорядочного старичка, но тем не менее я ему не хамила. Пока. А по поводу «необразованной» я могла бы (если бы захватила, конечно) предъявить диплом о высшем образовании, полученный мной в институте после нескольких лет кропотливого «грызения гранита науки». Так что у меня был конкретный повод для возмущения, но я не стала мелочиться и вернулась к исходной теме.
— Я не буду обращать внимание на ваши оскорбления. Меня интересует, по какому праву вы гоняете фантиков от водопоя?! — сказала я твердо, посмотрев прямо в его злые маленькие глазки.
— Потому что это мое озеро! — воскликнул дедок. — А эти мерзкие твари мутят в нем воду!
— Ага, с песком и илом…
— В моем озере нет ила!
— Давайте разберемся по порядку, — продолжала я. — Итак, вы утверждаете, что озеро принадлежит вам? У вас есть соответствующие бумаги, удостоверяющие, что это ваша частная собственность?
