Едва ли кого-нибудь может удивить тот факт, что требовалось провести сотни учебных атак для того, чтобы каждый ныряльщик мог проделать все это без малейшей заминки. Любое, даже самое незначительное отступление от установленной программы практически наверняка приводило и к гибели ныряльщика, и к срыву операции. Тренировочные атаки старого грузового парохода «Тампико» и танкера «Иллирия» в лагуне Венеции были обставлены достаточно правдоподобно. Следует еще помнить, что курсантов учили всевозможным видам подводных боевых действий, от потопления корабля при помощи маленьких 15-фунтовых подрывных зарядов и до управления громадной трехтонной миной-торпедой на реке, оба берега которой, возможно, заняты неприятелем, готовым открыть огонь при малейших признаках подозрительной активности в воде. Для достижения успеха в таких операциях была необходима полнейшая уверенность в себе, которая достигается только путем тренировок. Храбрость, если это храбрость отчаяния, не могла в таких ситуациях привести к успеху, потому что люди, настроенные таким образом, обыкновенно попадают в беду. Фон Вурциан занес в свою записную книжку инструктора, сохранившуюся у него до настоящего времени, такие поучительные строки:
«Некоторые из курсантов не побороли в себе до сих пор „ужас ныряльщика“. Странно, но этот синдром не возникает в человеке до тех пор, пока он не совершит нескольких успешных погружений. Вчера я нырял под „Тампико“ с двумя курсантами. У меня в руках были концы, прикрепленные к обвязке каждого из них, и имелся мощный фонарь. В темной и давящей глубине под кораблем курсанты потеряли ориентацию, движения у них стали резкими и неуверенными. Неожиданно один из них принялся колотить руками по воде вокруг себя и хвататься за дыхательную трубку, стремясь, очевидно, вырвать ее изо рта. Тогда бы он неминуемо утонул. Я быстро подплыл к нему, сильно ударил по спине и осветил себя фонарем, чтобы он смог меня увидеть. Кажется, это его успокоило, он сразу же начал глубоко дышать, что его и спасло».
Описанное происшествие можно объяснить следующим образом: ныряльщик вдыхает и выдыхает под водой через дыхательную трубку, присоединенную к емкости с воздухом – своему «добавочному легкому», которое пристегнуто к груди. В верхней части емкости помещается кассета с поташом, предназначенная для поглощения из выдыхаемого легкими человека воздуха вредной двуокиси углерода. Очищенный воздух, обогащенный добавлением кислорода, снова вдыхается в легкие. Тяжелое чувство угнетенности, которое может охватить ныряльщика под корпусом судна, заставляет его среди прочего делать короткие неглубокие вдохи. В таком случае воздух, быстро двигаясь туда и обратно, даже не достигает кассеты-поглотителя. В результате в легких ныряльщика возрастает содержание углекислоты, что вызывает тошноту, позывы к рвоте и внезапную головную боль, приводящие в конце концов к ощущению удушья, сопровождаемого попытками вырвать изо рта дыхательную трубку. Ударив человека по спине и показав ему, что помощь находится поблизости, инструктор заставил ныряльщика задышать глубже, и его наполненные углекислым газом легкие вскоре очистились. Практически все курсанты переживали эти малоприятные ощущения, пока не обретали уверенности, свойственной рыбам в воде.
Конечно, были и другие причины, вызывавшие под водой потерю самоконтроля, которые могли приводить ныряльщика к гибели, не окажись на месте опытного инструктора. Кроме того, никогда не позволялось нырять человеку, имевшему проблемы с желудком, потому что скопление газов в кишечнике под давлением воды было способно отравить кровь, что в конечном счете приводило к обмороку. Другой опасностью была нехватка кислорода в дыхательном мешке – коварная опасность, которой ныряльщик, как правило, не осознавал до тех пор, пока не терял сознания. Кислородный баллон был слишком мал, чтобы обеспечивать постоянный приток газа. Во время нахождения под водой клапан баллона следовало периодически открывать и почти сразу же закрывать, чтобы экономить дающий жизнь газ. Пока содержимое мешка таким образом обогащалось кислородом, ныряльщик должен был стравливать грязный воздух через нос, прежде чем снова начать дышать уже более чистым воздухом. Постепенно эта процедура становилась как бы второй натурой обучаемых, и тогда следовало оберегать их от излишней самоуверенности, которая также могла стать фатальной.
Затем следовали тренировки с выходом по ночам на моторных лодках. Проходили мимо Лидо и, выйдя в открытое море, выпускали пловцов в воду, чтобы они, имея для ориентирования лишь наручный компас, без посторонней помощи находили обратную дорогу. Конечно же они выполняли задание, хотя некоторым удавалось возвратиться в Сан-Джорджо только на следующий день. Другая тренировка состояла в следующем: пловцов спускали в быстрое течение, проходившее через узкие проливы между островками, расположенными у входа в лагуну, с той целью, чтобы они, выбравшись из сильных водоворотов, самостоятельно выходили на берег. Бывало, что своими выходками они пугали изумленных граждан Венеции, неожиданно с шумом появляясь в одном из бесчисленных каналов города. Однажды они отцепили от причала баржу, и рыбаки, ночевавшие на ней, проснувшись утром, обнаружили себя дрейфующими посреди лагуны.
Важнейшими моментами подготовки являлись их «нападения» на скверно охранявшийся арсенал военно-морского флота. В одном из таких набегов они захватили и привезли с собой на монастырский остров отличную гребную лодку, а в другой раз им почти удалось «украсть» итальянский торпедный катер. Однако стоявшие поблизости часовые подняли тревогу, после чего черные фигуры пловцов скользнули в воду и скрылись из виду, провожаемые ливнем пулеметного огня, который, однако, не причинил никому из них вреда. Таким образом они учились сохранять спокойствие посреди серьезных опасностей. Пока граждане Венеции писали жалобы властям или дрожали от страха при виде загадочных водяных призраков, а встревоженные часовые то и дело опасливо открывали огонь по воде, командир местного гарнизона, единственный посвященный в происходящее, был вынужден из соображений секретности хранить молчание.
Вскоре действительную ценность этих тренировок предстояло проверить в трудных условиях войны. Подготовка первой партии пловцов только что закончилась, и их место в монастыре заняла новая группа курсантов, когда 6 июня 1944 года союзники высадились в бухте Сены.
В это время адмирал Гейе мог располагать по своему усмотрению командой из тридцати полностью подготовленных боевых пловцов, людей, ни перед чем не испытывавших страха и готовых приняться за выполнение любого поставленного задания в той среде, где они чувствовали себя теперь как дома.
К 22 июня британцы расширили занимаемую ими территорию у Кана, продвинувшись на восток и форсировав реку Орн и канал, ведущий к морю. В этом месте они имели более 10 тысяч солдат и серьезно угрожали правому флангу германского фронта. Все снабжение и подкрепления для этих британских частей приходилось подвозить по двум сохранившимся в целости мостам через реку Орн и канал. Противовоздушная оборона этих мостов была столь сильна, что ослабленные ударные силы люфтваффе оказались не в состоянии ее преодолеть. Штурмовые части германских инженерных войск также потерпели здесь неудачу. Единственным оставшимся способом была атака на мосты из-под воды. Сложившаяся ситуация давала возможность боевым пловцам из отряда «К» продемонстрировать, что они способны на нечто более серьезное, чем издевательства над мирными гражданами Венеции.
