— В этом нет нужды, — сказал Харри. — Спасибо.
Харри информировал собравшихся в зале заседаний «Один», что у человека под снегоходом, которого, несмотря на все усилия, до сих пор не нашли, пальцы были скрючены ревматоидным артритом, как у Тони Лейке. А потом изложил свою теорию. Откинулся на спинку кресла и стал ждать реакции.
Пеликанша поверх очков взглянула на Харри, хотя казалось, что она обращается ко всем участникам утреннего собрания:
— Как это Аделе не сопротивлялась, она же звала на помощь, черт побери!
— Элиасу Скугу это пришло в голову только потом, — сказал Харри. — Сначала-то он решил, что парочка занимается сексом по обоюдному согласию.
— Но женщина, придя в туристическую хижину с мужчиной, не станет заниматься сексом с тем, кто случайно там заночевал! Для того чтобы это понять, надо быть женщиной! — Она фыркнула, и Харри невольно подумал, что со своими вызывающими, только что из парикмахерской, дредами, которые к тому же ей совсем не идут, она здорово смахивает на разъяренную горгону Медузу.
Ответил ей сосед Харри:
— Ты и правда считаешь, что если ты женщина, то тебе все известно о сексуальных предпочтениях половины населения Земли? — Эрдал замолчал и принялся изучать только что вычищенный ноготь на мизинце. — Разве мы не выяснили, что Аделе Ветлесен меняла партнеров как перчатки? Что она согласилась заняться сексом с едва знакомым мужчиной на заброшенной фабрике?
Эрдал опустил руку и принялся за ноготь на безымянном пальце, пробормотав так тихо, что услышал его только Харри:
— К тому же я перетрахал больше баб, чем ты, чертова болотная птица!
— Дамы легко уступали Тони, да и он им, — сказал Харри.
— Тони пришел в хижину поздно, кавалер Аделе был не в настроении и уже лег спать. Они с Аделе могли флиртовать друг с другом без помех. У него дома не все ладилось, а ее, вероятно, уже не возбуждал мужчина, с которым она переспала. Их с Тони потянуло друг к другу, но в хижине полно народу. И вот ночью они выскальзывают за дверь и встречаются у сортира. Целуются, ласкают друг друга, он встает сзади, спускает штаны и так возбуждается, что «преэякулярная семенная жидкость», как ее называют в отделе нравов, попадает на ее лыжные штаны прежде, чем ему удалось их с нее стянуть и приступить к делу. Она от возбуждения вскрикивает, именно это и будит Элиаса Скуга, который видит их в окно. Полагаю, они разбудили и ее кавалера, и он тоже видел их из своей комнаты. Но ей, думаю, было плевать. В отличие от Тони, который попытался заглушить ее крики.
— Ей , значит, было наплевать, а ему нет? — вырвалось у Пеликанши. — Вечно женщин обвиняют в распущенности, а мужики корчат из себя героев. Перед другими мужчинами, ясное дело.
— У Тони Лейке было не меньше двух веских причин заглушать ее крики, — сказал Харри. — Во-первых, не хотелось, чтобы все знали, как он кого-то трахает на вольном выпасе, когда желтая пресса трубит о его помолвке, тем более что денежки будущего тестя должны спасти его инвестиции в Конго. Во-вторых, Тони Лейке достаточно опытен, знает те места и помнит, как вести себя в горах.
— А горы-то тут при чем, черт побери?
Послышался приглушенный хохоток, и все повернулись к Микаэлю Бельману, который сидел во главе стола и трясся от смеха.
— Да из-за лавины, — выговорил он. — Тони Лейке боялся, что вопли Аделе Ветлесен вызовут сход лавины.
— Тони знал, что более чем три четверти всех лавин, в которых погибают люди, ими же самими и вызваны, — пояснил Харри.
За столом раздались недоверчивые смешки, даже Пеликанша улыбнулась.
— Но с чего ты взял, что кавалер Аделе их видел? — спросила она. — И что ей было плевать? А может, она так увлеклась, что просто забылась?
— Да с того, — сказал Харри и откинулся на спинку кресла, — что Аделе уже поступала так раньше. Она отправляла своему парню на сотовый видео, на котором трахалась с другим. Грубое, но вполне исчерпывающее сообщение. И по словам ее друзей, после той поездки в Ховассхютту она больше не встречалась со своим кавалером.
— Интересно, — сказал Бельман. — И каков же вывод?
— Мотив, — откликнулся Харри. — Впервые в этом деле у нас появляется возможное «почему».
— То есть версию безумного серийного убийцы мы отбрасываем? — спросил Эрдал.
— У Снеговика тоже был мотив, — сказала Беата Лённ, которая только что вошла и села в самом конце стола. — Замороченный, но все-таки мотив.
— Тут все проще, — сказал Харри. — Старая добрая ревность. Из-за нее совершаются две трети убийств в этой стране. Да и в большинстве других. В этом отношении мы, люди, довольно предсказуемы.
— Возможно, это объясняет убийство Аделе Ветлесен и Тони Лейке, — сказала Пеликанша. — Ну а всех остальных?
— Их надо было убрать, — объяснил Харри. — Все они могли быть свидетелями произошедшего в Ховассхютте, а значит, могли рассказать об этом полиции, дать нам мотив, которого у нас не было. А главное, они стали свидетелями его чудовищного унижения, ведь его предали публично. Для человека с нестабильной психикой этого уже достаточно.
Бельман хлопнул в ладоши:
— Надеюсь, скоро мы получим ответы хотя бы на часть вопросов. Я говорил по телефону с Кронгли, он сообщил, что погода в районе поисков улучшилась и скоро они смогут направить туда собак и организовать поиски с вертолета.
Для человека с нестабильной психикой этого уже достаточно.
Бельман хлопнул в ладоши:
— Надеюсь, скоро мы получим ответы хотя бы на часть вопросов. Я говорил по телефону с Кронгли, он сообщил, что погода в районе поисков улучшилась и скоро они смогут направить туда собак и организовать поиски с вертолета. А почему раньше, Харри, ты молчал о своих подозрениях, что мертвец может оказаться Тони Лейке?
Харри пожал плечами:
— Я полагал, что труп удастся найти гораздо быстрее, поэтому не считал нужным делиться своими предположениями. В конце концов, ревматоидный артрит — достаточно распространенная болезнь.
Бельман на секунду задержал взгляд на Харри, прежде чем обратиться к остальным:
— Ну, друзья, у нас есть подозреваемый. Кто-нибудь хочет дать ему имя?
— Седьмой, — предложил Эрдал.
— Кавалер, — решительно заявила Пеликанша.
На несколько секунд воцарилось молчание, словно им нужно было переварить информацию, прежде чем двигаться дальше.
— Сейчас я непосредственно не участвую в расследовании, — начала Беата Лённ, сознавая, что всем присутствующим известно — она никогда ни о чем не высказывается, если не изучила этого досконально. — Но разве вас ничего не удивляет? У Лейке есть алиби на момент двух убийств, но как быть со всеми уликами, которые свидетельствуют против него? С телефонным звонком Элиасу Скугу из дома Лейке? Или с орудием убийства, добытым в Конго? Более того, из района, где у Лейке имеются экономические интересы. Неужели все это простые совпадения?
— Нет, — ответил Харри. — Кавалер с первого же дня подводил нас к мысли, что убийца — Тони Лейке. Именно Кавалер заплатил Юлиане Верни, чтобы она полетела в Конго: он знал, что любой след, ведущий в Конго, бросит подозрение на Тони Лейке. Что касается телефонного звонка Элиасу Скугу, то сегодня я проверил то, что следовало бы проверить давным-давно, но мы, как всегда, об этом не подумали, ведь нам казалось, мы уже у цели. Мы стараемся избегать всего, что может хоть как-то ослабить нашу доказательную базу. Примерно в то же время, когда из дома Лейке звонили Скугу, было сделано три звонка по внутреннему телефону Лейке в офисном здании на Акер-Брюгге. Лейке не мог находиться одновременно в двух местах. Ставлю двести крон, что он был на Акер-Брюгге. Кто-нибудь хочет поспорить?
