Ну так что же? Берите чертежи и думайте, как это сделать. При чем же
тут эта междоусобица? Этак они начнут пожирать друг друга! — Вот
именно! И выживут самые совершенные.
Я подумал и затем возразил:
— Что значит — самые совершенные? Ведь они все одинаковые. Они,
насколько я понял, воспроизводят самих себя. — А как вы думаете, можно
ли вообще изготовить абсолютно точную копию? Вы ведь, должно быть,
знаете, что даже при производстве шариков для подшипников нельзя
сделать двух одинаковых шариков. А там дело обстоит намного проще.
Здесь же автомат-изготовитель имеет следящее устройство, которое
сравнивает создаваемую копию с его собственной конструкцией.
Представляете, что будет, если каждую последующую копию изготавливать
не по оригиналу, а по предыдущей копии.
Представляете, что будет, если каждую последующую копию изготавливать
не по оригиналу, а по предыдущей копии. В конце концов может
получиться механизм, вовсе не похожий на оригинал.
— Но если он не будет походить на оригинал, значит он не будет
выполнять свою основную функцию — воспроизводить себя, — возразил я.
— Ну и что ж? Очень хорошо. Из его трупа более удачные копии
изготовляет другой, живой автомат. А удачными копиями будут именно те,
в которых совершенно случайно будут накапливаться особенности
конструкции, делающие их более жизненными. Так должны возникнуть более
сильные, более быстрые и более простые копии. Вот поэтому я и не
собираюсь садиться за чертежи. Мне остается только ждать, пока крабы
не сожрут на этом островке весь металл и не начнут междоусобную войну,
пожирая друг друга и вновь воссоздаваясь. Так возникнут нужные нам
автоматы. В эту ночь я долго сидел на песке перед палаткой, смотрел на
море и курил. Неужели Куклинг действительно затеял историю, которая
пахнет для человечества серьезными неприятностями? Неужели на этом
затерянном в океане островке мы разводим страшную чуму, способную
сожрать весь металл на земном шаре?
Пока я сидел и так думал, мимо меня пробежало несколько
металлических тварей. На ходу они продолжали скрипеть механизмами и
неутомимо работать. Один из крабов натолкнулся прямо на меня, и я с
отвращением пнул его ногой. Он беспомощно перевернулся брюхом кверху.
Почти моментально на него налетели два других краба, и в темноте
засверкали ослепительные электрические искры. Несчастного резали
искрой на куски! С меня было достаточно. Я быстро вошел в палатку и
достал из ящика ломик. Куклинг уже храпел.
Подойдя тихонько к скопищу крабов, я изо всех сил ударил одного из
них.
Мне почему-то казалось, что это напугает остальных. Но ничего
подобного не случилось. На разбитого мною краба налетели другие, и
вновь засверкали искры.
Я нанес еще несколько ударов, но это только увеличило количество
электрических искр. Из глубины острова сюда примчалось еще несколько
тварей.
В темноте я видел только контуры механизмов, и в этой свалке мне
вдруг показалось, что один из них был особенно крупного размера. На
него-то я и нацелился. Однако когда мой лом коснулся его спины, я
вскрикнул и отскочил далеко в сторону: в меня через лом разрядился
электрический ток! Корпус этой гадины каким-то образом оказался под
электрическим потенциалом. «Защита, возникшая в результате эволюции»,
— мелькнуло у меня в голове. Дрожа всем телом, я приблизился к
жужжащей толпе механизмов, чтобы выручить оружие. Но не тут-то было. В
темноте, при неровном свете многих электрических дуг я видел, как мой
лом резали на части. Больше всего старался тот самый крупный автомат,
который я хотел разбить.
Я вернулся в палатку и лег на свою койку.
На некоторое время мне удалось забыться тяжелым сном. Это длилось,
очевидно, недолго. Пробуждение было внезапным: я почувствовал, как по
моему телу проползло что-то холодное и тяжелое. Я вскочил на ноги.
Краб — я даже не сразу сообразил это — исчез в глубине палатки. Через
несколько секунд я увидел яркую электрическую искру.
Проклятый краб пришел на поиски металла прямо к нам. Его электрод
резал жестяную банку с пресной водой!
Я быстро растолкал Куклинга и сбивчиво объяснил ему, в чем дело. —
Все банки в море! Провизию и воду в море! — скомандовал он. Мы стали
таскать жестяные банки к морю и укладывать их на песчаное дно, там,
где вода доходила нам по пояс. Туда же мы отнесли и весь наш
инструмент.
Мокрые и обессиленные после этой работы, мы просидели на берегу
без сна до самого утра. Куклинг тяжело сопел. Теперь я его ненавидел и
жаждал для него более тяжелого наказания.
IV
Не помню, сколько времени прошло с момента нашего приезда на
остров, но только в один прекрасный день Куклинг торжественно заявил:
— Самое интересное начнется сейчас. Весь металл съеден.
Действительно, мы обошли все места, где раньше лежали металлические
заготовки. Там ничего не осталось. Вдоль берега и среди кустарников
виднелись пустые ямы.
Металлические кубики, бруски и стержни превратились в механизмы, в
огромном количестве метавшиеся по острову. Их движения стали быстрыми
и порывистыми; аккумуляторы были заряжены до предела, и энергия на
работу не расходовалась. Они бессмысленно рыскали по берегу, ползали
среди кустарников на плато, натыкались друг на друга, часто и на нас.
Наблюдая за ними, я убедился, что Куклинг был прав. Крабы
действительно были разными. Они отличались друг от друга по своей
величине, по подвижности, по размерам клешней, по размеру
пасти-мастерской. По-видимому, еще более глубокие различия имелись в
их внутреннем устройстве.
— Ну что ж, — сказал Куклинг, — пора им начинать воевать. — Вы
серьезно это говорите? — спросил я.
— Разумеется. Для этого достаточно дать попробовать им кобальт.
Механизм устроен так, что попадание внутрь хотя бы незначительных
количеств этого металла подавляет, если так можно выразиться, их
взаимное уважение друг к другу.
Утром следующего дня мы с Куклингом отправились на наш «морской
склад». Со дна моря мы извлекли очередную порцию консервов, воды и
четыре тяжелых серых бруска из кобальта, припасенных инженером
специально для решающей стадии эксперимента.
Когда Куклинг вышел на песок, высоко подняв руки с кобальтовыми
брусками, его сразу обступило несколько крабов.
Когда Куклинг вышел на песок, высоко подняв руки с кобальтовыми
брусками, его сразу обступило несколько крабов. Они не переходили
границы тени от его тела, но чувствовалось, что появление нового
металла их очень обеспокоило. Я стоял в нескольких шагах от инженера и
с удивлением наблюдал, как некоторые механизмы неуклюже пытались
подпрыгнуть.
— Вот видите, какое разнообразие движений! Как они все не похожи
друг на друга. И в той междоусобной войне, которую мы их заставим
вести, выживут самые сильные и приспособленные. Они дадут еще более
совершенное потомство.
С этими словами Куклинг швырнул один за одним кобальтовые бруски в
сторону кустарника.
То, что последовало за этим, трудно описать.
На бруски налетело сразу несколько механизмов, и они, расталкивая
