Ребус снова взглянул на листок.
Предположения, допущения… Без них даже эти несколько фактов никак не связывались между собой. Попробуй перетасовать карты, Джон, и разложить их в обратном порядке.
Кому могло понадобиться убивать Ронни? В конце концов, бедолага и без того недолго бы протянул. Он не мог добыть дурь, потом нашел, но знал, что товар далеко не чистый. Недаром он сказал Трейси: «Они убили меня…» Следовательно, Ронни не сомневался, что человек, продавший ему порошок, хотел его смерти. И все же Ронни укололся. Нет, так совсем ничего не понятно.
Попробуй еще раз.
Кому и зачем нужна была смерть Ронни? Стандартных причин можно назвать несколько. Знал что?то, чего не должен был знать; имел что?то, чего не должен был иметь; не имел чего?то, что должен был иметь. Какая из них верна? Ребус не знал. Никто не знал.
В дверь постучали, и появился констебль с чашкой чая. Это был Гарри Тодд.
— Опять вы, — без удивления заметил Ребус.
— Да, сэр. — Он поставил чашку на единственный уголок стола, свободный от бумаг.
— Как сегодня вечер? Спокойно?
— Как обычно, сэр. Несколько пьяных, пара ограблений. Серьезная авария около доков.
Ребус кивнул и взял чашку.
— Вы не знаете констебля по имени Нил Макгрэт?
Ребус поднял глаза на Тодда. Тот почему?то покраснел.
— Да, сэр, — ответил он. — Я его знаю.
Горячий чай с молоком пришелся как нельзя кстати. Ребус отхлебнул из чашки и спросил:
— Просил вас присмотреть за мной, а?
— Простите?
— Если встретите его, передайте, что все в порядке.
— Слушаюсь, сэр.
Тодд повернулся, собираясь выйти.
— Да, Тодд…
— Сэр?
— Чтобы я вас больше не видел.
— Слушаюсь, сэр.
Тодд выглядел подавленным. У двери он остановился, словно вспомнил новость, которая поможет ему вернуть расположение начальника, и обернулся с радостной улыбкой.
— Вы не в курсе операции в Файфе, сэр?
— Какой операции? — спросил Ребус с интересом.
— Ареста собачников, сэр.
Ребус старался казаться равнодушным.
— Взяли организаторов собачьего ринга. Вы знаете, кто арестован?
— Малькольм Рифкинд?
Торжествующая улыбка пропала с физиономии Тодда.
— Нет, сэр.
Он снова повернулся к двери. Терпение Ребуса лопнуло.
— Ну так кто же?
— Диск?жокей, Кэлум Маккэлум.
Несколько секунд Ребус тупо смотрел на дверь, закрывшуюся за Тоддом, пока до него не дошло, о ком речь. Кэлум Маккэлум! Любовник Джилл Темплер!
Ребус издал странный звук — нечто среднее между хохотом и победным кличем.
Отсмеявшись, он достал из кармана носовой платок, стал вытирать глаза, снова посмотрел на дверь — и она снова открылась. На пороге с озадаченным выражением лица стояла именно она: Джилл Темплер.
Ребус посмотрел на часы. Почти час ночи.
— Ты работаешь в ночь, Джилл? — спросил он, чтобы скрыть смущение.
— Ты, наверное, уже знаешь. — Она не пожелала услышать его вопрос.
— О чем?
Она вошла в кабинет, сбросила бумаги со стула на пол и устало села. Ребус поглядел на разлетевшиеся по полу листы.
— Утром уборщица подберет, — произнес он. — Да, я слышал.
— По этому поводу ты так веселился?
Ребус сделал вид, что не понимает, о чем речь, но это удалось ему только отчасти.
— Нет, конечно. Просто… прочел один нелепый отчет.
— Ты же не умеешь мне врать, Ребус.
Голос у нее был измученный. Ему хотелось утешить ее, сказать, что она прекрасно выглядит… Но он промолчал, зная, что соврать ей действительно не сумеет. С осунувшимся от бессонницы и потемневшим лицом она выглядела просто ужасно. Ее любовь заперли в тюремную камеру где?то в Файфе. Ее любовь теперь сфотографируют, снимут с нее отпечатки пальцев, запротоколируют.
Ее любовь — Кэлума Маккэлума.
Сколько неожиданностей таит в себе жизнь.
— Чем я могу тебе помочь?
Она подняла на него глаза, словно не понимая, кто он такой и где она находится. Потом передернула плечами.
Потом передернула плечами.
— Это звучит глупо, но я действительно зашла случайно. Заглянула в буфет, прежде чем ехать домой, и услышала…
Она снова вздрогнула, и Ребус увидел, что она на грани срыва. Ему показалось, что она готова упасть в обморок.
— Узнала про Кэлума. Я просто не понимаю, как он мог… скрывать от меня такое хобби. Стравливать несчастных собак…
— Думаю, что правильнее будет спросить об этом у него, Джилл. Сделать тебе кофе?
— Нет, что ты. Я и так не представляю себе, как засну. Я бы попросила тебя о другом, если можно.
— Слушаю тебя.
— Отвези меня домой…
Ребус уже собирался кивнуть…
— …и еще обними меня.
Ребус медленно поднялся из?за стола, положил в карман ручку и листок бумаги. Она встала со стула и ждала его на середине комнаты. Пройдя по непрочитанным отчетам и неподписанным документам, он крепко обнял ее. Обхватив его руками, она уткнулась ему лицом в плечо. Он положил подбородок ей на затылок и, смотря на дверь, гладил ее спину одной рукой и ласково похлопывал другой. Через некоторое время она подняла голову, откинула назад плечи, но все еще не отпускала его. Глаза ее влажно блестели, но она уже взяла себя в руки. Выглядела она теперь гораздо лучше.
— Спасибо, — сказала она.
— Мне это было так же нужно, как тебе, — ответил Ребус. — Поехали.
Пятница
Обитатели, казалось, были довольно зажиточны и, соревнуясь друг с другом и надеясь стать еще богаче, выставляли излишки зерна напоказ.
Кто?то стучал в его дверь. Стучал настойчиво, старым медным молотком, который он не чистил сто лет. Ребус открыл глаза. Солнце заливало комнату, на невыключенном проигрывателе щелкал звукосниматель. Опять в кресле, опять одетый. Не продать ли за ненадобностью матрас? Впрочем, кому нужен матрас без кровати!
Тум?бум?бум. Кто?то очень упорный. С трудом разлепляя глаза, по дороге к двери он засунул рубашку в брюки. На удивление, он выспался, и ни шея, ни спина не затекли. Если помыться и побриться…
Холмс собирался постучать снова, когда дверь наконец открылась.
— Брайан? — Ребус искренне обрадовался.
— Доброе утро. Вы извините мое вторжение?
— Конечно, проходите. Как Нелл?
— Я звонил рано утром, мне сказали, что все хорошо.
Холмс следовал за Ребусом на кухню. Он ожидал, что в квартире у Ребуса, как у всякого холостяка, будет пахнуть пивом и табаком. Но дом оказался неожиданно опрятным, довольно чистым, обставленным со вкусом. Ребус не производил впечатления знатока литературы — однако в квартире было множество книг. Впрочем, часть книг хозяин явно еще не открывал: они были куплены на случай ненастного уик?энда. Уик?энда, который так и не наступил.
Ребус махнул рукой в сторону чайника и кухонных полок.
— Приготовите кофе? Я еще не умывался.
— Конечно.
Холмс решил, что с новостью можно подождать. По крайней мере пока Ребус не проснется окончательно. Растворимого кофе он не нашел, но на одной из полок притаилась пачка молотого, — с давно прошедшим сроком годности. Он поставил чайник на огонь. Из ванной послышался шум воды и какие?то голоса, вероятно, это бормотал радиоприемник.
Пока Ребус принимал душ, Холмс решился оглядеть квартиру. Огромная гостиная, высокий потолок с карнизом. Холмсу стало завидно. Такого он, наверное, не сможет себе позволить никогда. Он смотрел квартиры на Истер?роуд, в районе футбольных стадионов на «Хибс» и «Хартс». Да, в этих районах ему было по средствам снять жилье — приличную квартиру с тремя спальнями. Но комнатки были тесные, кварталы неприглядные.
Он, конечно, не сноб… Нет, сноб и еще какой! Он хотел бы жить в Новом городе, в Дин?вилледже или здесь, в Марчмонте, где в уютных кафе философствуют студенты.
Машинально он поднял иголку звукоснимателя с отыгравшей пластинки, снял старый диск — джаз?комбо — и огляделся, тщетно ища конверт. Звуки в ванной стихли. Он на цыпочках возвратился обратно в кухню, нашел в одном из ящиков чайное ситечко и разлил кофе ко чашкам. Ребус вышел из ванной, замотавшись в большое полотенце и вытирая голову другим, поменьше. Мускулатура его определенно нуждалась в тренировке.
