— Чарли?
Услышав свое имя, он обернулся. Это была ошибка. Он снова попытался вернуться к игре, но поздно. Окликнувший его человек направлялся к нему с серьезным, неулыбающимся лицом.
— На два слова, Чарли.
— Два слова? Мои любимые — «трансцендентал» и «ректификация».
Улыбка Ребуса длилась не больше секунды.
— Очень остроумно. У нас это называют находчивым ответом.
— У вас?
— В сыскной полиции графства Лотиан. Инспектор Ребус.
— Рад познакомиться.
— И я тоже, Чарли.
— Вы ошиблись. Меня зовут не Чарли. Он иногда заходит сюда, я передам, что вы им интересовались.
Чарли уже почти набрал рекордное число очков, на пять минут раньше срока, но Ребус резко взял его за плечо и повернул к себе. Они были в зале одни, поэтому он и не подумал ослабить хватку.
— Твои шутки, Чарли, не смешнее, чем сэндвич с тараканами. Так что не советую выводить меня из себя.
— Руки!
Лицо Чарли приняло другое выражение, но отнюдь не выражение страха.
— Ронни, — произнес Ребус спокойнее, отпуская плечо парня.
Тот побледнел.
— Что Ронни?
— Он мертв.
— Да. — Голос Чарли звучал спокойно, глаза устремились в пространство. — Я слышал.
Ребус кивнул.
— Трейси пыталась найти тебя.
— Трейси… — В тоне Чарли появилось что?то ядовитое. — Она же ничего не знает. Вы ее видели?
Ребус кивнул.
— До чего бессмысленная девица! Она никогда не понимала Ронни. Даже и не пыталась.
Слушая Чарли, Ребус кое?что узнавал о нем. Прежде всего его удивил акцент: молодой человек несомненно окончил частную школу в Шотландии. Идя сюда, Ребус не знал, с чем столкнется, но определенно ждал чего?то другого. Чарли был хорошо сложен — сказывались, вероятно, школьные занятия регби. Вьющиеся темно?каштановые волосы, не длинные и не короткие, обычный летний студенческий наряд: футболка, легкие брюки, кроссовки. Футболка черная, разорванная под мышками.
— Значит, — подытожил Чарли, — Ронни отправился в мир иной? Хороший возраст. Живи быстро, умирай молодым.
— А ты хотел бы умереть молодым?
— Я? — Высокий смех Чарли напоминал крик какого?то дикого зверька. — Я хотел бы дожить до ста лет. А еще лучше — не умирать никогда. — В глазах его сверкнули искорки. — А вы?
Ребус обдумал вопрос, но отвечать не стал. Он пришел сюда работать, а не обсуждать инстинкт смерти. Об этом инстинкте ему рассказал доктор Пул.
— Мне нужно выяснить кое?что о Ронни.
— То есть вы хотите забрать меня для дачи показаний?
— Если угодно. Но если ты предпочитаешь…
— Нет, нет… Я хочу пойти в полицейский участок. Давайте, ведите меня.
Ребус понял, что имеет дело с мальчишкой.
Какой нормальный взрослый человек хочет попасть в полицейский участок?
Пока они шли к стоянке и к машине Ребуса, Чарли шествовал впереди.
Заложив руки за спину и запрокинув голову, он определенно делал вид, будто на него надели наручники. Играл он неплохо, на них оборачивались, кто?то обозвал Ребуса ублюдком. Впрочем, это было так привычно, что инспектор удивился бы гораздо больше, если бы ему пожелали счастливого пути.
* * *
— А нельзя купить пару таких снимков? — спросил Чарли, рассматривая фотографии, запечатлевшие его рисунок.
Комната для бесед со свидетелями была покрашена и обставлена намеренно мрачно, но Чарли расположился так вальяжно, словно собирался здесь поселиться.
— Нет. — Ребус зажег сигарету. Чарли он закурить не предложил. — Итак, зачем ты нарисовал это?
— Потому что это красиво. — Чарли продолжал рассматривать фото. — Вы не согласны? Символ, полный глубокого смысла.
— Как давно ты знаком с Ронни?
Чарли передернул плечами и в первый раз взглянул в сторону магнитофона. Перед началом разговора Ребус спросил, не возражает ли он, если его показания будут записаны. В ответ Чарли только пожал плечами, а теперь, казалось, задумался.
— Около года, наверное. Да, конечно. Я познакомился с ним во время первой сессии. Тогда я начал интересоваться настоящим Эдинбургом.
— Настоящим Эдинбургом?
— Ну да. Не тем, что состоит из волынщиков на крепостном валу, Королевской Мили и памятника Скотту.
Ребус вспомнил сделанные Ронни фотографии замка.
— Я видел фотографии на стене в комнате Ронни.
Чарли посмотрел на него, прищурившись.
— А, эти… Он воображал себя фотографом, собирался стать профессионалом. Щелкал эти идиотские кадры для туристских открыток. Это увлечение, как и остальные, продолжалось недолго.
— У него был неплохой фотоаппарат.
— Что? А, аппарат. Да, его гордость.
Чарли скрестил ноги. Ребус не отрывал взгляда от его глаз, но юноша продолжал изучать снимки пентаграммы.
— Так что ты начал говорить о «настоящем» Эдинбурге?
— Староста Броди и Уэверли [2] , Холируд и Скала Артурова трона. — Чарли снова оживился. — Все это показуха для туристов. А я всегда догадывался, что под этой мишурой должна быть какая?то другая, темная жизнь. И я начал искать ее в жилых и заброшенных кварталах: Вестер?Хэйлз, Оксгангз, Крэгмиллар, Пилмьюир.
— Ты начал бродить по Пилмьюиру?
— Да.
— То есть сам стал туристом?
Ребусу случалось видеть подобных искателей приключений, любителей посмаковать чужую жизнь на дне города, но обычно эти люди, очень ему неприятные, бывали постарше и посостоятельней Чарли.
— Я не турист! — Собеседник Ребуса дернулся, как форель, заглотившая крючок. — Я ходил туда, потому что мне там нравилось и я нравился им. — Голос его помрачнел. — Там я чувствовал себя дома.
— Нет, молодой человек. У вас есть большой собственный дом и родители, переживающие за вашу университетскую карьеру.
— Чушь!
Чарли встал, оттолкнув стул, подошел к стене и прижался к ней лицом. Ребус подумал, уж не собирается ли он стукнуться головой о стену, а потом заявить, что полиция применяет крутые методы воздействия. Но нет, Чарли просто хотел прислонить щеку к чему?то холодному.
В комнате действительно было душно. Ребус, давно снявший пиджак, теперь закатал рукава и потушил сигарету.
— Ну ладно, Чарли.
Внутреннее сопротивление юноши, видимо, ослабло. Пора было переходить к вопросам.
Пора было переходить к вопросам.
— В ту ночь, когда Ронни сделал себе роковую инъекцию, ты ведь был у него, правда?
— Был. Некоторое время.
— Кто еще находился в доме?
— Трейси. Я ушел, а она осталась.
— А еще кто?нибудь?
— Заходил какой?то парень, ненадолго. До этого я несколько раз видел его вместе с Ронни. Когда он появлялся, они прямо не отходили друг от друга.
— Ты полагаешь, это был его поставщик?
— Нет. Ронни всегда сам доставал себе дурь. Во всяком случае, до последнего времени. В последние две недели ему не удавалось ничего купить. Но с этим парнем они были как?то особенно близки…
— Я слушаю.
— Ну, как любовники, что ли.
— А Трейси?
— Да, да, но это же ничего не доказывает! Вы же знаете, как большинство наркотов зарабатывают деньги.
— Воруют?
— Воруют, играют… И работают на Колтон?хилле.
Холм Колтон к востоку от Принсес?стрит. Да, Ребус знал о Колтон?хилле, о машинах, стоящих всю ночь у его подножия, вдоль Риджент?роуд. Знал он и о кладбище Колтон, и о том, что там происходит.
— Ты хочешь сказать, что Ронни торговал собой?
Фраза прозвучала грубо, как заголовок в желтой прессе.
— Я говорю, что он ошивался там вместе с другими парнями и к утру всегда бывал при деньгах. — Чарли сглотнул. — Иногда еще и при синяках.
— О, господи.
