— Ты можешь?
— Прикажи.
— Аранта, — — сказал Рэндалл, — мне очень нужна эта победа. Очень. Больше, чем жизнь, больше, чем воздух. Я не постою ни за какой ценой. Есть битвы, когда недостаточно ни преданности, ни денег. Я загнал зверя к самому его логову, и теперь, развернувшись к берлоге спиной, он еще способен создать так называемый переломный момент. По моим подсчетам, у Брогау больше людей. Значительно больше. Он может позволить себе поставить лучников нацеленными в спину собственной пехоте. Кто не идет вперед, тот не пойдет назад. Если мы не победим завтра, я погибну. Погибнут все, чьи имена упоминались рядом с моим. Когда все рациональное учтено с обеих сторон, мне остается пользоваться только иррациональным.
— Почему ты говоришь мне это? Он встал.
— Потому что хочу, чтоб ты сделала мне эту победу, и не говори, будто ты этого не можешь.
Их встретившиеся глаза были как кремень и огниво.
— А я и не говорю, — медленно произнесла Аранта, сжимая кулаки.
Их бросила друг к другу чудовищная нерассуждающая сила, которая только после заставляет гадать, как это было сделано и вообще — зачем. Еще секунду назад их разделял тяжелый стол, а спустя лишь мгновение Рэндалл жадно, взахлеб, с безумием смертника или мага целовал Аранту, грубо лаская ее сквозь платье. Она ощущала себя всю целиком в его ладонях. Шнурки, застежки развязывались сами, потревоженные волосы хлынули на смуглые обнаженные плечи. Пламя охватило ее, и, как ни странно, оно вызвало озноб.
Пламя охватило ее, и, как ни странно, оно вызвало озноб. И вся магия, сколько ее ни на есть в мире, этого стоила.
Кажется, он что?то говорил. Кажется, она что?то отвечала, не заботясь, что свечи бросают их силуэты на полотно.
— Твоя жена, — вдруг вспомнила она. — Твой ребенок…
— Мое недоразумение, — буркнул Рэндалл ей в волосы. — Я женился случайно, династическим браком, к общей выгоде. Я никогда не хотел, да и не пытался любить Венону Сариану. Я вообще до странности не люблю… королев.
— А ты… — робко спросила она, — завтра справишься один? Тебя устроит, что завтра здесь будет стоять лишь женщина в красном платье и внутри у нее не будет ничего, кроме твоего семени? Я, такая, буду тебе завтра нужна? Как я смогу подарить тебе победу?
Он зажмурился, уткнувшись лицом в ее грудь. Она никогда не забудет содроганий прильнувшего к ней, сдерживающего себя мужского тела. Она была бы счастлива, когда бы он сказал — наплевать! Я мужчина, я сам отвоюю все, что мне надо. Я отдам за эту минуту столько же, сколько ты, то есть — все, что есть.
Прошло несколько минут болезненной, остужающей, тоскливой, как осенний дождь, пустоты.
— Ты права, — наконец выдохнул Рэндалл, убирая от нее руки и позволяя поднять упавшее на пол платье.. — Но, пожалуйста, помни, что ты — моя.
Она была не только телом. И для него — тоже: Можно было обидеться, можно — возгордиться. Можно было выбирать, какое чувство предпочесть. И счастье служить ему, сделать ради него что можно и что нельзя, отдать ему не только девичество, но — все, перевесило чашу весов.
15. Бой за Вечный Город…
Самым ранним пепельным утром, еще до рассвета, Рэндалл, облаченный в доспехи, сам отвез ее на вершину холма, откуда она могла видеть все: и долину, и армии, которые неминуемо сойдутся в распадке двух чуть намеченных плоских возвышенностей, свою ставку и город, служащий призом в этой игре. Сильный низовой ветер наволакивал сюда дым от наспех загашенных костров: ни одна армия в мире не расположена попасть в степной пожар, тем более — в свой собственный.
— Я сделаю все, что от меня зависит, — сказал Рэндалл, сегодня выглядевший лет на сорок пять. — И ты сделаешь все, что зависит от тебя. Если один из нас даст слабину, умрем оба. Только моя смерть, — он поглядел вниз, в долину, полную бряцающей стали, — будет быстрой.
Он не слишком часто вставал во главе собственного войска. Отчасти потому, что место короля все?таки в шатре Совета, вне досягаемости досадных случайностей войны. Для него слишком важен был результат, чтобы позволить себе увлечься процессом. Отчасти же еще и потому, что не хотел баловать собственное войско, появляясь в его рядах слишком часто. Когда он лично поднимал меч и рисковал жизнью — это было из ряда вон! Его участие увлекало их, как приливная волна, и он возносился на ней, как пена. И весь эффект сошел бы на нет, когда бы примелькался.
— Благослови тебя Пресвятая Йола, и пусть Каменщик поддержит твою руку, — торопливо прошептала Аранта. Ни ей, ни ему больше не с кем было прощаться. Он холодно ей улыбнулся, нагнулся с седла и поцеловал в губы. Отстранение, совсем не по?вчерашнему.
— Ты моя чудотворная святая на сегодняшний день.
Сегодня был совсем другой день. Сегодня холмы казались курганами, и в их глубине, под землей, били мощные источники могучей мертвой магии. Они сотрясали твердь и дышали ей холодом в затылок. В своем красном платье она видна была со всех сторон, обеим армиям. Уезжая, Рэндалл не оставил ей коня. Да, действительно, если им суждено умереть, они умрут оба. Бросить все и спастись бегством она не сможет. В том числе чисто физически.
Ее слишком видно, красную на сером. Оставалось только смириться с тем, что сегодня великий день.
Холодный ветер шевелил ее распущенные волосы, его прикосновения были тяжелы и опахивали леденящим ужасом, словно это были прикосновения мертвых душ, столпившихся поглазеть на битву у нее за спиной. Брогау не откажет себе в удовольствии сжечь ее заживо прямо на костре из тел павших врагов.
Аранта закусила губу и запретила себе думать о своей собственной судьбе. Ее судьба выступала впереди войска, верхом на поджаром вороном жеребце, в шлеме, похожем на морскую раковину. Ее судьба лично командовала подразделением рыцарской конницы. На ее судьбу были нацелены все стрелы, вся сталь в безжалостных вражеских руках. Ее судьбу дорого ценили в золоте. Она никогда не испытывала даже крохотного беспокойства во время прошлых битв, стоя в операционной рядом с Грасе и подавая ему инструменты. Наверное, просто потому, что была по уши занята делом. Не был ли ее сегодняшний страх элементарным следствием того, что ее заставляли сделать что?то такое, что раньше она не делала никогда и знать не знала, как она это сделает.
Аранта повернулась, сделала два шага в сторону на травянистом пятачке, развернулась снова. Она вытопчет его сегодня налысо, до травинки. Те, кто склонен к поэтизации былого, место это после назовут Ведьминой Высотой. Аранта посмеется, когда узнает, но смех ее вряд ли будет вполне искренним. Одни говорили — она молилась за короля Баккара, другие — творила черное волшебство.
На самом деле сперва она только стояла и смотрела. Расположение своих сил ей было в общих чертах известно, недаром же она часами высиживала в королевском Совете. Так что она смотрела в основном на Брогау.
Три линии тяжеловооруженных пехотинцев, плотнее стоящих с фланга, противоположного реке. Там, стало быть, ожидали обходного маневра и прорыва. Перед ними — объемные щиты?мантелеты, сплетенные из ивы, которые должны были защищать солдат от стрел вражеских лучников. Понятно. Брогау делал ставку на рукопашное сражение, и у него были шансы перевести предстоящую схватку в этот разряд. Аранта содрогнулась. В Европе были еще слишком свежи воспоминания о Пуатье.
