С точки зрения мусульманина весь мир делится на две части: «дом ислама» и «дом войны», и второе выражение указывает на то, что многие мусульмане верят в то, что в итоге разрешат проблему неверных. Хотя, разумеется, существует масса «умеренных» мусульман, которые не придают значения жесткой военной составляющей своей религии, ислам — это, несомненно, религия завоевания. Благочестивый мусульманин может представить себе (как мусульманин) лишь один вариант будущего — это мир, где все неверные обращены в ислам, покорены или стали покойниками. Доктрины ислама просто не позволяют постоянно делить власть с «врагами Бога».
В исламе, как и в большинстве других религий, не раз происходили расколы. С VII века сунниты (большинство) считали шиитов еретиками, а последние, в свою очередь, так же воспринимали первых. Внутри этих течений также происходили разделения, включая разделения среди тех, кого явно можно отнести к исламистам. Нам не нужно углубляться в эту сектантскую алгебру, но достаточно сказать, что все эти разделения внутри дома ислама для нас благотворны. Это смягчает исламскую угрозу для западного мира, но отнюдь не создает условий для примирения между исламом и западным либерализмом. Умеренного — действительно умеренного, содержащего критику мусульманской иррациональности, — ислама, похоже, не существует. Если же он и существует, то пока может лишь прятаться, как прятались умеренные христиане в XIV веке (и по тем же самым причинам).
Всех немусульман сильнее всего путает принцип джихада, который стараются скрыть от глаз публики все апологеты ислама. Это слово в его буквальном смысле означает «борьба» или «старание», но сегодня оно в основном звучит для нас как «священная война», и это не случайность. Хотя мусульмане любят говорить о том, что существует внутренний (или «более великий») джихад — война со своей греховностью, — это не заслоняет от нас того факта, что внешний («менее великий») джихад — война против неверных и отступников — занимает центральное место в этой религии. Вооруженная борьба «в защиту ислама» — это религиозный долг всякого мужчины. И когда мы слышим фразу «в защиту ислама», нам не следует думать, что речь идет исключительно о «самозащите». Джихад — это недвусмысленный призыв к покорению мира. Как писал Бернард Льюис, «за этим стоит представление о том, что джихад надлежит вести непрерывно, лишь с краткими перемириями, до того дня, когда весь мир либо примет ислам, либо покорится мусульманскому правлению». Не следует сомневаться и том, что мусульмане стремятся к победе в этом мире, а не только в грядущем. По словам Мэлайса Рутвена, «Пророк был своим собственным кесарем… Если imitatio Christi предполагает отказ от земных амбиций в надежде на спасение с помощью приватных добродетелей, imitatio Muhammadi означает, что ты рано или поздно берешь в руки оружие и идешь сражаться с теми силами, которые, как тебе кажется, несут в себе внутреннюю или внешнюю угрозу исламу». Об этом немало сказано в самом Коране, и эту тему развивают Хадисы:
…
Джихад — твой долг при любой правителе, как благочестивом, так и порочном.
Труд (или сражение) ради Аллаха утром или после полудня лучше всего мира и того, что в нем. День и ночь, проведенные в битве в передних рядах, лучше, чем месяц поста и молитвы.
Ни один из умерших, который обретает дары Аллаха (в ином мире), не желает вернуться в этот мир, хотя бы ему обещали весь мир и то, что в нем, кроме мученика, который, взирая на превосходство мученичества, хотел бы вернуться в этот мир, чтобы снова отдать жизнь (за Аллаха).
Если умирает человек, не принимавший участия в сражении, он умирает как бы в неверии.
Рай находится в тени мечей.
Можно найти много подобных речений, и исламисты регулярно ссылаются на них, чтоб оправдать борьбу с неверными и отступниками.
Нет сомнений в том, что исламу присущ воинственный дух, хотя в Коране можно найти несколько мест, которые, похоже, запрещают применять насилие без разбора. Ведущие джихад не должны нападать первыми (Коран 2:190), потому что «Аллах не любит нападающих». Но этот запрет никому не связывает рук. На фоне долгой истории конфликта между исламом и Западом любой акт насилия против неверных можно подать как действие в защиту веры. Недавняя американская кампания в Ираке дает оправдание любым действиям мучеников, ведущих джихад против «друзей сатаны», на несколько десятилетий вперед. Льюис отмечает, что во время войны за Бога верному предписано не убивать женщин, детей и стариков, если того не требуют цели самозащиты, но и здесь с помощью хитрого толкования понятия самозащита воинствующие мусульмане могут обойти данное ограничение. А важнее всего то, что благочестивый мусульманин твердо верит в рай и в мученичество как средство для достижения рая. Он также не задумывается о том, насколько мудро и разумно убивать людей ради веры. В исламе только «умеренным» остается рвать на себе волосы, потому что в целом доктрина ислама однозначна: обращай, покоряй или убивай неверных, убивай отступников, завоевывай мир. Императив завоевания мира выглядит особенно любопытно на фоне того факта, что мусульмане постоянно обвиняют Запад в грехе «империализма»:
Слово «империализм» постоянно повторяют на Ближнем Востоке и в мусульманском мире, говоря о Западе. Здесь это слово имеет особое звучание. Его никогда не употребляют, если речь идет о великих мусульманских империях — первой, основанной арабами, или последней, созданной турками, завоевавшими большие территории с огромным населением и присоединившие их к дому ислама. Это воспринимается как совершенно законная вещь, когда мусульмане завоевывают Европу и порабощают европейцев, давая им возможность (конечно, без применения насилия) принять истинную веру. Но когда европейцы покоряют мусульман и, что еще хуже, сбивают их с пути, — это великое преступление и большой грех. Как это видят мусульмане, обращение других в ислам есть благодеяние для обращенных и добродетель обращающих. В то же время мусульманский закон считает обращение в иную веру отступничеством, за которое следует казнить и сбившегося с пути, и того, кто его «совратил», здесь закон совершенно ясен и однозначен. Когда мусульманин отвергает ислам, даже если он возвращается к своей прежней религии, его надлежит предать смерти.
Нам еще придется поговорить об отступничестве. Пока же заметим, что слова Льюиса о ненасильственном обращении в ислам несправедливы в данном контексте. Коран действительно в чем-то поддерживает «умеренных» мусульман. Там сказано: «Нет принуждения в религии» (Коран 2:256). Однако, если мы почитаем другие части Корана или вспомним об истории ислама, нам станет понятно, что эти слова не дают слишком надежной опоры для мусульманской веротерпимости. Во-первых, терпимость ислама распространяется только на иудеев и христиан — на «народы Книги», — тогда как вера буддистов, индуистов и прочих идолопоклонников для мусульман настолько порочна, что с ней можно не считаться. Но даже «народы Книги» должны были таить свою веру и «смиренно» платить десятину (джизья) мусульманским правителям. Фарид Закария (как и многие другие авторы) отмечает, что евреи веками жили в мусульманских странах относительно благополучно — но это можно назвать благополучием лишь на фоне ужасов их жизни в теократических христианских обществах. На самом деле в доме ислама евреи постоянно подвергались унижению и переживали погромы. Это было нечто вроде апартеида: евреям запрещали носить оружие, выступать свидетелями на суде и ездить на лошадях. Их обязывали носить особую одежду (желтый отличительный символ был придуман вовсе не в нацистской Германии, но в Багдаде) и не заходить на определенные улицы и в некоторые здания. Они должны были (за нарушения этого правила полагалось физическое наказание вплоть до смертной казни) держаться слева (с нечистой стороны) от мусульман, опустив глаза. В некоторых арабских странах дети мусульман, увидев евреев, обычно швыряли в них камни и плевали на них. Кроме всего этого, в мусульманских странах постоянно происходили массовые убийства евреев и погромы: в Марокко (1728, 1790, 1875, 1884, 1890, 1903, 1912, 1948, 1952 и 1955), в Алжире (1805 и 1934), в Тунисе (1864, 1869, 1932 и 1967), в Персии (1839, 1867 и 1910), в Ираке (1828, 1936, 1937, 1941, 1946, 1948, 1967 и 1969), в Ливии (1785, 1860, 1897, 1945, 1948 и 1967), в Египте (1882, 1919, 1921, 1924, 1938-39, 1945, 1948, 1956 и 1967), в Палестине (1929 и 1936), в Сирии (1840, 1945, 1947, 1948, 1949 и 1967), в Йемене (1947) и т. д. Жизнь христиан под властью ислама была куда спокойнее.
