— Мы заготовили еще чаны со смолой, камни, бревна и зажигательные снаряды, — продолжал рассказывать комендант, — если полезут вверх, мало им не покажется. Людей для защиты крепости достаточно, так что в крайнем случае отобьемся.
— Это точно, — согласился повеселевший Ларин и вдруг вспомнил об оружии Архимеда, которое покоилось сейчас в разобранном виде на складах, — а не использовать ли нам еще эту штуку… которую один грек придумал.
— Какую? — не понял Гирун.
— Да ту, что я привез с собой, — проговорил адмирал. — Ладно. Не бери в голову, этим займется Токсар. Он с ней уже знаком. Зато если успеем ее собрать до начала штурма, то это будет для греков такой подарок — смажут пятки до самого Аргоса.
Гирун был окончательно заинтригован, но Ларин не стал ему всего рассказывать.
— Вот соберем, сам увидишь. Только место ей подыскать надо, больно уж громоздкая вещь, — задумался Ларин, — да и боеприпасов у меня нет.
Со своего места Ларин заметил груду валунов средней величины, высившуюся у одной из незаконченных построек.
— А это что за камни?
— Это камни для основания новой башни, что я собирался построить. Она должна быть самой высокой.
— Обождем с башней, — решил Ларин, — их у нас хватает. Зато из этих камней получатся отличные снаряды для новой катапульты.
Комендант посмотрел на валуны и с сомнением покачал головой.
— Боюсь, ни одна катапульта не сможет выстрелить таким камнем.
— Эта сможет, — отмахнулся Ларин, — ты просто не видел настоящих катапульт. Короче, вели перетащить все эти камни до заката вон туда, на площадь перед главными воротами. Там же и установим катапульту.
— На площади? — еще больше округлил глаза Гирун. — Даже не на башне? Но как же она будет стрелять?
— Нормально, — объяснил Ларин, — через стену. Ей перебросить камень через нашу стену проще простого. В общем, выполняй.
Ей перебросить камень через нашу стену проще простого. В общем, выполняй. Когда Токсар вернется, выделишь ему столько людей, сколько потребуется. И еще, что ты там говорил про зажигательные снаряды?
Узнав, что ему предстоит биться с профессиональной армией, да еще столь малыми силами, у Ларина словно открылось второе дыхание. Одна идея сменяла другую, и все казались дерзкими, но выполнимыми. Сражение в долине нужно было, чтобы остановить марш-бросок греков, сбить с них спесь, даже если придется положить там половину людей. Но в том, что основная битва будет происходить под стенами крепости на побережье, Леха не сомневался. А здесь одним нахрапом было не взять. Греки тоже не дураки. Наверняка и осадный обоз имеется. Нужно было применить какую-нибудь военную хитрость, чтобы уничтожить врагов и остаться в живых самому.
Поэтому Леха напряг извилины, хоть и не очень любил это делать. Вдруг, посмотрев в конец прохода между пристройками, он заметил длинные узкие бочки, оставленные здесь кем-то из кельтских капитанов, которые навели его на очередную идею. Вернее, заставили вспомнить опыт из прошлой жизни.
— Я говорил про горшки, что горят еще лучше, чем греческий огонь, — сообщил с загадочным видом комендант, отвечая на вопрос, — мы тут нашли одного умельца; вернее, он прибыл с нашими кораблями из Ольвии. Грек, но сильно обиженный на соплеменников. Вот он и показал нам, как смесь изменить, чтобы горела лучше. Мои солдаты теперь своими баллистами могут поджечь кого угодно. Вон на берегу обгорелая триера лежит — их работа.
— Не Колпакидис, случайно? — насторожился Ларин.
— Нет, — ответил комендант, почесав бороду, словно пытался припомнить трудную фамилию, — Каранадис.
— Пойдем-ка побеседуем с твоим Каранадисом, — решил Ларин, — пока морпехи не прибыли. Есть у меня к нему разговор.
В подвале одного из домов на окраине, примыкавшем к арсеналу, где хранились «взрывчатые вещества», было темно и сухо. Пройдя в никем не охраняемую дверь, Ларин в сопровождении Гируна спустился по высеченным в скале ступенькам вниз, оставив пятерых охранников снаружи.
— Это здесь обосновался ваш умелец? — удивлялся Ларин, осматривая на ходу грязные стены и заваленный глиняными черепками пол.
— Да, — подтвердил комендант, — он специально попросил подыскать ему такое место, чтобы не поджечь случайно что-нибудь. У него бывает… А это у нас единственный подвал, еще от дарданов остался. Они здесь хранили еду и что-то еще. Может быть, свои сокровища. Хотя здесь, говорят, ничего не нашли, когда взяли крепость.
— Факел нам не помешал бы, — проговорил Леха, спускаясь все ниже в полумрак и никак не отреагировав на замечание о сокровищах, — еще немного и свет вообще исчезнет. Глубоко еще спускаться?
— Мы уже пришли, — заметил Гирун, — вон тлеют его свечи. Он всегда только при них работает.
Ларин посмотрел в указанную сторону и сам увидел огарки свечей на длинном столе. Они почти не давали огня, но сейчас, в этой темноте, показались ему настоящими фонарями. Глаза адмирала быстро привыкли, и он стал различать детали большого вытянутого помещения, своды которого уходили вверх и смыкались метрах в трех над головой. Место здесь действительно было какое-то странное. «Может, дарданы тут жертвы своим богам приносили? — подумал Ларин, осматриваясь. — Или подземным духам огня?»
За столом, склонившись над каким-то горшком, спиной к ним сидел невысокий бородатый человек в хитоне.
За ним в стене виднелись ниши, уставленные глиняными горшками разных форм и размеров. Среди них были обычные, предназначенные для хранения жидкостей, почти круглые и даже вытянутые, напоминавшие своей формой гильзу от снаряда.
«А этот алхимик, похоже, экспериментирует с формой, — догадался Ларин, разглядывая горшки, — отлично. Похоже, у него есть такая, что мне нужна. Это сэкономит время».
— Как его зовут? — опять почему-то вполголоса поинтересовался Леха, невольно проникаясь уважением к ученому и позабыв на мгновение, что он здесь главный и может вмешиваться в любое дело.
— Он назвался Каранадисом, — напомнил комендант, — так мы его и зовем.
— Эй, — воскликнул Ларин, голос которого эхом отозвался под сводами помещения, — это ты готовишь горшки с греческим огнем? У меня к тебе дело.
Но не успел Леха сделать и пары шагов, как человек, не обращая на него никакого внимания, чиркнул камнем о камень, высекая искру, и поджег содержимое горшка. Тот вдруг заискрился и резко вспыхнул, разлетевшись на несколько частей.
«Опоздал, — пронеслось в голове у падающего на пол Ларина, когда огненные языки пламени метнулись сразу во все стороны, а черепки забарабанили по стенам, — пропал алхимик».
Но, к своему удивлению, он обнаружил грека живым и здоровым, правда под столом. Да и отыскать его удалось только по раздававшимся оттуда стонам. Такой вокруг стоял плотный дым, да и огонь еще не везде потух.
— Как же так, — сокрушался грек о потере горшка, — я же его два дня набивал, слоями. Все предусмотрел.
— Значит, не все, — оборвал его причитания Ларин, — а ну вылезай, а не то я тебя сейчас посажу на твой горшок и с удовольствием подожгу. Хочу посмотреть, умеешь ли ты летать.
Грек с недоверием уставился сначала на незнакомого Ларина, возвышавшегося над ним громадой, а затем на вынырнувшего из дыма коменданта.
— Вылезай! — повторил с поспешностью Гирун, испугавшись, что Ларин в гневе сейчас просто заколет неуклюжего умельца. Но Леха на сей раз не торопился с расправой, хотя разлетевшийся во все стороны горшок едва не лишил его головы. Он хотел сначала убедиться в том, что грек в состоянии осуществить его идею. Увиденное только утвердило его в желании. «А казнить мы его всегда успеем, — решил адмирал, — пусть поработает на благо Великой Скифии. Может, из него второй Архимед выйдет».
