— Птицу? — удивился Федор, отметив про себя, что при нем было письмо.
— Да, — кивнул с растерянным видом Метар, — прохрипел «я потерял птицу» и умер.
Федор помолчал несколько секунд, обдумывая услышанное, и вдруг спросил:
— Я могу осмотреть место, где он умер?
— Если желаешь, — согласился Метар, — но вряд ли найдешь что-то интересное. В той башне у нас теперь устроен склад оружия, так что там каждый день шляется масса народа.
Командир пехотинцев направился в казармы, а Федор, Летис и Урбал следом за ним. Уже когда они прошли два этажа казармы, заполненной потным запахом сотен солдатских тел, и оказались в нужной башне, Метар вдруг спросил:
— А почему этот мертвец тебя так интересует?
— Это был мой друг.
Он был слугой важного лица, с которым я тоже знаком, — сообщил полуправду Федор. — Я должен кое-что уточнить по его просьбе.
— Сам сенатор Магон прислал тебя? — с восхищением проговорил Метар, даже останавливаясь на одном из пролетов лестницы, под узким окном, сквозь которое едва пробивался свет. — Это великий человек. Если увидишь его скоро, Федор Чайка, замолви за меня словечко.
— Непременно, — кивнул Федор, поневоле останавливаясь в проходе, где мог пройти только один человек. Летис с Урбалом замерли позади. — Только я увижу его еще не скоро. Сенатор в столице, а я плыву в Испанию. Но обещаю не забыть. Карфагену нужны хорошие солдаты. Долго еще идти?
— Мы уже на месте, — ответил Метар, указав рукой под окно, — вот здесь он и лежал, на боку. Но смотреть тут нечего.
Тем не менее Федор шагнул вперед, протиснувшись мимо Метара, и, нагнувшись, стал пристально вглядываться в каменные ступени, так плохо подогнанные друг к другу, что между ними виднелись широкие щели. Некоторое время он молча изучал поверхность, отполированную солдатскими башмаками, как вдруг в одном из проемов что-то блеснуло.
В этот момент Метара снизу окликнули.
— Я здесь, наверху, — крикнул он, и, обернувшись к Федору, добавил, как бы извиняясь: — Спущусь на склад, а вы можете вволю смотреть на эти ступеньки. Все равно здесь ничего нет. Но, когда я вернусь, вам придется уйти, поскольку мне нужно выдавать пароли ночным патрулям.
— Хорошо, — кивнул Федор, не веря своему счастью, а когда тот ушел, посмотрел на Летиса и приказал глухим шепотом: — Дай кинжал!
Ничего не понимающий здоровяк вынул и протянул узкое лезвие, а Федор, схватив его, присел на корточки и быстро выковырял из щели между плитами какую-то цепочку. В этот момент снизу вновь послышались шаги. Федор, не глядя, засунул ее за панцирь и встал, вернув кинжал другу.
— Это я, — сообщил Метар, поднимаясь, — прибыл посыльный от коменданта, я должен заниматься службой.
— Мы уже уходим, — ответил Федор, окинув на прощание нарочито безразличным взглядом узкую лестницу, — ты был прав, здесь нет ничего интересного.
— Сколько времени прошло, — подтвердил Метар, разводя руками.
— Но при случае я напомню о тебе Магону, — добавил Федор.
Выйдя из казарм, они прошагали метров двести. Свернув за угол ближайшего дома, Федор остановился на пустынной улице и вытащил из-за панциря свою находку. В вечернем свете блеснула тонкая цепочка, но не та, что в глубине души боялся увидеть Федор. Птицы с обломанным крылом на ней не было. Зато на ней была подвешена небольшая монета, на которой с одной стороны он разглядел дельфина, плывущего по волнам, а на другой сову. Вместо глаз совы зачем-то были просверлены два отверстия. Монета была карфагенская.
— Тоже птица, — пробормотал Федор, пряча находку обратно и еще не зная, что с ней делать. — Ладно, возвращаемся на корабль. — Но, посмотрев на разочарованное лицо Летиса, добавил: — Через харчевню.
— Вот это дело, — подтвердил Летис правильность решения, — а то у меня в животе уже урчит от голода. Нельзя же ложиться спать голодным. Завтра ведь весь день в море болтаться.
И он первым пошел вперед.
— Что мы ищем? — не выдержав, все же спросил Урбал, приблизившись к Федору, когда они зашагали вниз по пустынной улице постепенно погружавшегося в сон города.
И он первым пошел вперед.
— Что мы ищем? — не выдержав, все же спросил Урбал, приблизившись к Федору, когда они зашагали вниз по пустынной улице постепенно погружавшегося в сон города.
— Еще и сам не знаю, — признался Чайка, — так, хотел кое-что уточнить.
— Командир пехотинцев назвал убитого человеком Магона. Это его цепочка?
— И насчет цепочки не уверен, — ответил Чайка, пристально взглянув в глаза другу, — Метар ведь прав, народу там проходила тьма с тех пор. Мог и кто-то другой обронить.
— Но ты так не думаешь? — продолжал задавать вопросы Урбал, и Федор уже пожалел, что взял друзей с собой. Поначалу все шло хорошо. Но Урбал явно заинтересовался этой историей, связанной с Магоном. Да и кто бы на его месте не заинтересовался.
Они прошли по пустынной улице молча еще метров пятьдесят. И Чайка уже придумал, что ответить Урбалу, как вдруг из переулка навстречу им вышли пятеро человек с обнаженными мечами в руках. Все они были в лохмотьях, под которыми, однако, наметанный глаз Федора заметил короткие кожаные панцири. Да и в движениях чувствовалась выучка. Эти ребята только хотели казаться бродягами, а на самом деле были воинами. Или бандитами. В любом случае оружие держать умели.
«Значит, я не ошибся, — вынужден был признать Федор, вспоминая того бродягу, что исчез недалеко от котона, — это по нашу душу».
Летис, шедший первым, от удивления даже остановился. А Федор, услышав шорохи за спиной, обернулся и заметил, как сверху улицу перекрыли еще семеро с мечами и кинжалами в руках.
— Нет, поесть мне сегодня, похоже, не дадут, — выругался Летис, выхватывая фалькату, и рявкнул: — Ну, кто рискнет подойти первым?
Глава шестая
Деревня ардиев
Две баллисты тоже были ощутимой потерей, но с ней ему было легче примириться, чем с потерей орудия, изготовленного самим Архимедом. Да еще с таким трудом выпрошенного у Федора. Поэтому Леха быстро успокоился и, сделав все необходимые распоряжения, был готов выступать. Но, прежде чем снова тронуться в путь, чтобы заблаговременно разыскать место для ночлега, он успел узнать еще одну новость.
— Мы тут захватили одного из вождей этих ардиев, — доложил ему подъехавший Инисмей, — может пригодиться.
— Вот подарок, так подарок, — окончательно пришел в хорошее расположение Ларин и сделал повелительный жест рукой, — давай его сюда! Сейчас мы с ним потолкуем. И грека позови.
Когда упиравшегося широкоплечего воина в козьей шкуре с разбитым в кровь лицом и связанными за спиной руками приволокли к головной телеге, Эвбиад, оставив кельтов, был уже там.
— Хорошо тебя отделали, — проговорил Леха без всякого сожаления, рассматривая волосатого воина в изорванной одежде. У этого пирата была рассечена бровь и разбита скула, бока ему тоже намяли основательно. Впрочем, пленный ардий был жив, на ногах стоял и даже огрызался, бросая полные ненависти взгляды в сторону своих конвоиров, словно совсем не боялся смерти. Шестеро скифов на конях, к одному из которых был накрепко привязан пленный, окружили его с трех сторон, чтобы не вздумал бежать.
— Он убил своим топором пятерых наших воинов, — пояснил Инисмей такие меры предосторожности, — пока его не скрутили. Бился вместе со своим отрядом, человек пятьдесят их было, значит, местный вождь.
— Вождь, говоришь, — усмехнулся Ларин, слезая с коня и останавливаясь напротив пленника.
