— Про вашу неотразимость я вам уже сказал, теперь давайте займемся чужой, — предложил я.
— Давайте, — согласилась Татьяна. — Относительно Алексея Александровича. Я собрала предварительные сведения, и они несколько отличаются от тех, на основе которых принималось решение об операции.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я.
— Он не патологический бабник, совершенно. Он просто избалован женским вниманием и не может противостоять квалифицированному натиску, в отличие от… некоторых (тут дама слегка улыбнулась, но я нахмурил брови, и она посерьезнела). Его одна из первых, по некоторым сведениям даже первая женщина, фрейлина Жуковская, окрутила восемнадцатилетнего мальчика всего за два месяца, это включая женитьбу! А ей тогда было двадцать шесть. Он ей хранил верность, вроде.
— И Александр Второй спокойно смотрел на такие выкрутасы своих фрейлин? — изумился я.
— Нет, по его настоянию брак был расторгнут, Алексей отправлен в кругосветное путешествие, а Жуковская выслана из России.
— Да уж, та еще историйка, мне даже жалко мальчика стало, но продолжайте.
— Со второй, графиней Богарне, он тоже жил душа в душу, и измены если и были, то эпизодические и не влияющие на их отношения. Причем, насколько удалось узнать, во всех случаях инициатива сближения исходила от женщин. Сейчас, после смерти графини, у него начинается роман с француженкой Элизой Балеттой. И она появилась в окружении объекта не случайно, ее туда ввел князь Волконский.
— Из каких соображений, известно?
— Точно нет, но скорее всего он просто хочет упрочить свои связи в верхах. Балетта сама по себе не очень умна и вполне может быть просто марионеткой.
— Вот ведь гад, под ногами путается, — вполне искренне возмутился я. — Ладно, это я шестому отделу поручу.
— Ну, я себе примерно представляю, что они сделают, — улыбнулась дама, — сожгут дом, отравят любимую собаку, а потом поймают князя в подворотне и переломают ребра.
— У вас есть другие предложения? — поинтересовался я, а про себя подумал, что в чем-то она права, пусть работают как можно тоньше.
— У вас есть другие предложения? — поинтересовался я, а про себя подумал, что в чем-то она права, пусть работают как можно тоньше. — Нет? Тогда при их появлении я вас обязательно выслушаю, а вам хотел поручить разобраться с Балеттой. Упаси боже, не силовыми методами, но в Питере она нам совершенно не нужна.
— Пугать можно?
— Только так, чтобы это было якобы связано с чем-то другим, не с Алексеем.
Дама кивнула.
— Возвращаясь к операции, — продолжила она, — я предлагаю готовить не несколько сменяющих друг друга исполнительниц, а одну, главную, на возможно более долгий срок, и двоих на подстраховке, чтобы случайные увлечения происходили не с кем попало и не имели серьезного продолжения.
— Кандидатуры имеются? — поинтересовался я.
— На главную роль — да, это моя сестра, Ольга. — В данном случае ничего придумывать не надо, оставить все как есть. Молодая провинциалка приехала в Питер, устроилась в наш театр, потому что куда ей было еще деться, без всяких связей? Благодаря врожденному таланту быстро выдвинулась на первые роли, но в душе все время тайком мечтала о большой и чистой любви, каковая и явится к ней в лице нашего объекта.
— А точно явится?
— Обязательно, — твердо сказала Татьяна. — Он уже интересовался данным театром, то есть еще до открытия и сам, без нашей помощи. Есть несколько вариантов, как подвести его именно к Оле. Во-первых, весь персонал будет предупрежден, и в случае проявления интереса к кому угодно он должен быть тут же переадресован. Есть выход на одного из адъютантов. Прорабатываются и другие варианты, доложу по готовности.
— Единственное, что вызывает некоторое сомнение — это как раз то, что она ваша сестра. Умные люди быстро сделают соответствующие выводы.
— Я тоже думала над этим. Но ведь на нас не написано, что мы сестры! У меня уже другая фамилия, у нее, кстати, тоже — просто из соображений благозвучности. И если кто-то докопается до действительного положения дел, то он не только умный, но и с большими возможностями.
— И всплывшая правда о неких родственных связях нам непоправимого вреда не нанесет, а вот выпустивший ее в свет может и засветиться, — согласился я. — И под каким именем она сейчас фигурирует?
— Ольга Оболенская.
— А Голициной у вас там случаем нет? — засмеялся я.
— Нет, — с некоторым беспокойством из-за непонимания причин моего веселья ответила дама. — Но мы с Олей считаем, что нужен еще и артистический псевдоним, под которым она и будет известна публике. Пока еще не подобрали, все эти Парашки с парижскими именами публике уже несколько приелись… Может быть, что-нибудь восточное?
— Анита Цой, — предложил я.
— А что, оригинально, благозвучно и легко запоминается, — согласилась Татьяна, — пожалуй, на этом и остановимся.
— Ладно, тут вроде все в порядке. Но у меня есть еще одно дело, относительно которого я хотел бы с вами посоветоваться, — сказал я и озвучил свои мысли относительно Мишеля.
Дама задумалась.
— Знаете, мне кажется, что какие-либо тайные игры в данном случае не годятся, — проговорила она после паузы. — Но и устраняться от решения этой проблемы тоже не стоит. Я предлагаю сделать так: пусть наша сотрудница, или даже две, для большей надежности, вполне официально едут в Царицын.
Не изображать, что им поручена какая-то дурацкая работа, а именно с настоящей, серьезной миссией, я пока не знаю какой…
— Подготовка на парашютисток-радисток, — предложил я, и, увидев, что Татьяна не поняла, добавил: — потом объясню, но это действительно может оказаться важным.
— Да, пусть. И им надо сказать, что если вдруг появится желание добиться благосклонности великого князя, то возражений руководство не имеет. И особо подчеркнуть, что в случае успеха никаких, абсолютно никаких дополнительных обязанностей на них не налагается!
— Спасибо, Танечка, — серьезно сказал я, — вы предложили очень удачное решение проблемы, даже и не знаю, как вас поощрить.
— Ну так уж и не знаете, — кокетливо улыбнулась дама, сделав вид, что собирается расстегнуть крючок платья.
— Не знаю, — с некоторым сожалением повторил я, — но обязательно что-нибудь придумаю.
Некоторые считают, что спать с подчиненными категорически нельзя. У меня несколько другое мнение — в принципе можно, если по их инициативе, конечно, но только с не очень нужными, а Татьяна под эту категорию никак не попадала. Вот и приходилось, фигурально говоря, наступать себе… ну, в общем, на горло собственной песне.
Глава 25
Я маялся уже час. Если я проводил линию нижней рейки той решетчатой конструкции, что заменяла «Пересвету» фюзеляж, из соображений прочности, то шасси оказывалось недопустимо близко к центру тяжести. Если же я пробовал сначала нарисовать шасси на своем месте, а потом просто по линейке провести линию от оси колес к хвосту, то и без расчетов было видно, что при условии нужной прочности это уже будет не рейка, а хорошая доска. А в это время, между прочим, мои конструктора занимались делом — рисовали модернизированный «Тузик» с движком Т4 мощностью в сто шестьдесят лошадей!
Похоже, я допускаю системную ошибку, подумал я. Если какое-то техническое решение в любой своей форме имеет ясно видимые недостатки, то не ну ли его нафиг? Ладно, убираем прямую рейку. Что, вместо нее изогнутую ставить? Нет, все-таки должен быть какой-то предел уродливости конструкции. Убираем совсем, как в анекдоте про стихи Василия Ивановича о статуе и гранате! Убрали, что видим? Все промежуточные рейки и растяжки уже не нужны, а оставшаяся верхняя для достижения нужной прочности должна быть толщиной с хорошее бревно. И сколько оно будет весить? Все-таки хорошо, что калькуляторы появились уже после того, как я научился быстро считать в уме. Значит, даже если из липы, то навскидку килограмм двести… Сильно много, пожалуй. Стоп, но нам же недавно пришел целый пароход с бальсой! Она вообще-то для модифицированных «Тузиков», но ее много, и пароходу недолго и еще сплавать, если надо. Значит, балка из бальсы… пожалуй, лучше две в одной плоскости. Соединяем их перекладинами, наподобие лестницы… Я быстро зачеркал карандашом по ватману. На глазах получалась не то чтобы красивая, но по крайней мере законченная и логичная конструкция. Самолет, который только что, строго говоря, вообще не имел фюзеляжа, вдруг приобрел их сразу два! Вертикально, один над другим. Выглядел этот шедевр так. Крылья, почти как у «Святогора», только чуть побольше размахом. Верхнее крепится к верхнему фюзеляжу, той самой лестнице. Спереди у нее горизонтальное оперение (утка, однако), сзади два киля буквой «V». К верхнему крылу крепился нижнее на системе расчалок и тросов. На центроплане нижнего крыла закреплен нижний фюзеляж, он короткий, вроде коляски от мотоцикла, там сидят пилоты, в носу тянущий мотор, сзади пулемет. Еще два толкающих мотора стоят между крыльями, ближе к задней кромке. Моторамы крыльевых движков снизу переходят в шасси.
Моторамы крыльевых движков снизу переходят в шасси. Движки — Т1, то есть обычные наши двухцилиндровые оппозиты по сорок сил.
Я постарался поглядеть на эскиз критиканским взглядом. Итак, начинаем: какой урод вообще догадался сделать два фюзеляжа? Сам ты урод, сказал я своей критической половине. Если оставить один верхний, то некуда будет девать третий мотор, а без него центровка накрывается медным тазом. А если оставить один нижний, то опять некуда девать мотор, потому что спереди должно быть горизонтальное оперение. Если же на радость плагиаторам при заданной развесовке отказаться от «утки», то получится нечто вроде маленького «Ильи Муромца», то есть самолет, у которого практически один хрен — что взлетная, что максимальная скорость, плюс отсутствие устойчивости к штопору. Поэтому лучше остановиться на том, что конструкция если и не гениальна, то хотя бы талантлива, и приступить к деталировке. Постой, постой, завопила половина-критик, у тебя что, костыль будет крепиться не к фюзеляжу, а к килям?! Ну вот еще, фыркнула моя творческая составляющая. Очень даже к фюзеляжу, только он будет достаточно длинным и сделан буквой «У». Сразу появляется и амортизация, и точка крепления тросов, которые все равно нужны для жесткости. Критиканская половина приуныла, но не сдалась. А вот скажи-ка ты мне, продолжила она, как крыльевые моторы заводить будут? Два здоровенных казака в грязных, да еще подкованных сапогах лезут на нежные крылья… Мысли тебе тупые в голову лезут, а не казаки на крылья. Я здесь технический гений или кто? Вот прямо сейчас сяду и изобрету кривой стартер, то бишь заводную рукоятку. И казаки будут ее крутить, как белые люди, стоя на земле. Все, что ли? Тогда свободен.
