— Авиатор Полозов! — торжественно обратился он к казачонку. — За мужество и умение при выполнении полетов присваиваю вам внеочередное звание «ефрейтор» и награждаю именным оружием!
И протянул ему деревянную кобуру с творением немецких оружейников.
— Рад стараться, ваше высочество! — радостно вякнул новоиспеченный шнурок.
— Это самое, — удивился я, — когда это мои звания утвердили?
— Никто твои клоунские чины не утверждал, — ехидно ответило его высочество, — поэтому-то я и могу их присваивать пятнадцатилетнему парню. Подрастет — видно будет.
Чуть позже мы с Гошей продолжили наш разговор.
— Еще я говорил с Ники про Дальний Восток, — сказал он. — И я надеюсь, мне удалось убедить его, что обострять отношения с Японией ни к чему.
— Оно, конечно, хорошо бы, — хмыкнул я, — но делать выводы пока рано. Кстати, насчет Японии. Про Цусиму и прочее ты, я видел, читал. Наверняка уже мысли появились о модернизации наших кораблей.
— Конечно, я только пока еще не придумал, как это пробить. Дядя Алексей — фигура та еще.
— А зачем? Зачем тебе вообще броненосцы? Англичанам они нужны для демонстрации присутствия в колониях, для обеспечения безопасности морской торговли, ну и для борьбы с такими же у противника.
Дядя Алексей — фигура та еще.
— А зачем? Зачем тебе вообще броненосцы? Англичанам они нужны для демонстрации присутствия в колониях, для обеспечения безопасности морской торговли, ну и для борьбы с такими же у противника. А нам — только последнее!
— И что?
— Представь себе рыцаря. Здоровенный мужичище, весь в железе, копье с телеграфный столб и коняка а-ля слон. Чтоб его победить, нужен либо один еще здоровее и железнее, либо два таких как он. Или просто выставить против него арбалетчика. Если арбалет хороший, рыцаря можно сразу отпевать. И стоит этот арбалет в двадцать раз дешевле одних доспехов, а там ведь еще лошадь, оружие, да и сам рыцарь вещь недешевая. Это я к тому, что принцип «подобное — подобным» в военном деле работает далеко не всегда.
— Выставь против рыцаря двух пехотинцев, он их стопчет и не заметит. А у арбалетчика против них нет шансов.
— Правильно, любое оружие имеет тактические ограничения. Тот же броненосец в Царицынском пруду много не навоюет.
— То есть ты хочешь сказать, что нам нужны не броненосцы, а средство уничтожения таковых у противника?
— Именно. Вот, смотри.
Я положил на стол свой самодельный передатчик. На другой стол положил приемник, но доработанный — были добавлены два реле, электромотор и аккумулятор для него. Включил питание, подождал, пока прогреются лампы, и нажал кнопку на передатчике. У приемника щелкнуло реле, мотор завертелся. Отпустил кнопку — мотор встал. Нажал другую кнопку — сработало второе реле, и мотор пошел в обратную сторону.
— Ну, как?
— Аппаратура радиоуправления! — догадался Гоша, — причем ненамного сложнее обычной рации, я смотрю. И куда же мы её поставим? На самолет нужно не две команды, а шесть… значит, на катер?
— Вот именно. Причем на небольшой катер, порядка тонны. Но быстрый, километров шестьдесят как минимум чтоб давал. И под завязку набить аммотолом, понятно.
— Это тридцать три узла, — сосчитал в уме Гоша.
— Да, — согласился я, — хоть мне и грустно, но придется мерить скорость в узлах, а не километрах, как люди. Потому что цели будут иметь скорость именно в узлах. Но ничего, вот как всех противников перетопим, тогда и во флоте можно будет навести порядок. И будут наши корабли не ходить со скоростью десять узлов, а плавать со скоростью восемнадцать километров в час. И моряки, поев в столовой, будут иметь возможность посетить сортир.
— Одна надежда, что я не доживу до свершения всех твоих планов, а то давно бы утопился. На катер будем наш самолетный мотор ставить?
— Вот видишь, сам все и придумал. Осталось найти какого-нибудь судостроителя, пусть нарисует такую лодку, а то я по водоплавающим машинам не специалист.
— Да, и вот еще, — добавил Гоша. — Помнишь, мы говорили про оружейный заводик? Пора уже. Мой отряд начал формироваться, через месяц сюда Богаевский приедет. Желательно к этому времени нам решить, чего же мы хотим в смысле вооружения.
— Денег-то хватит?
— Я именно из этих соображений — мы с Машей зарабатываем быстрее, чем ты тратишь.
— Ну вот, на старости лет еще придется в оружейной автоматике разбираться, — вздохнул я.
— Ладно, не прибедняйся, мне Маша рассказала со слов своей матери, как ты в детстве автоматический самопал построил.
Так что вспоминай молодость, и вперед. Да, и вот еще что… — Гоша слегка замялся. — Ты работаешь, но почти ничего не тратишь на себя! У тебя даже дома тут нет.
— Жалко тебе комнаты, что я в твоей резиденции занимаю? Ладно, шучу. Действительно, хибарка не помешает. И, кстати, не только тут. То, что Горный Старец из гаража является, это непорядок.
— Сколько?
— Миллионов шесть хватит. Наших рублей, естественно.
— Тьфу ты, а я уж хотел испугаться. Приобретай, не вопрос.
Глава 8
— Нет, иногда я тебя просто отказываюсь понимать! — Гоша был возмущен. — Нашелся великолепный изобретатель, за несколько лет до Даймлера построивший бензиновый двигатель, вплотную подошедший к созданию дирижабля и подводной лодки, а ты? Что ты пишешь ему? «На каких условиях вы в этом году можете поставить двести пудов арборита». И это при том, что у нас на проектировании самолетов сидят студенты! В чем дело?
— Вот в этом, — я показал ему несколько листов с текстом и рисунками. — Именно в письме от господина Костовича, про которое ты с таким энтузиазмом мечешь икру. Можешь вкратце, одной-двумя фразами, изложить его содержание?
— Если вкратце — нам предлагают принять участие в постройке дирижабля с уникальными данными, и я не…
— Стоп. Найди мне в письме слова «принять участие». Нету их там. А есть предложение — «дайте мне сто тысяч, и я вам построю дирижабль».
— Сто двадцать, — уточнил Гоша.
— Тем более . И хрен бы с этими тысячами, но ведь это еще не все! Все патенты, полученные в процессе работы, будут его собственностью — а вот на это я не согласен никак. И не только я, это общепринято, если изобретателю даются деньги на реализацию проекта, то финансирующий входит в долю! И часто она больше половины. Гоша, слово «концерн» означает контролируемость всех работ, ведущихся под его эгидой. И, кстати. Один-то дирижабль он уже начинал строить. Не напомнишь, чем это завершилось?
— По неизвестным мне причинам работы были остановлены.
— Деньги кончились. А их, между прочим, было выделено двести тысяч. То есть не верю я, что запрошенной суммы ему хватит. И предложенный им вариант сотрудничества для нас неприемлем. А вот авиационную фанеру с его заводика, которую он называет «арборит», мы как раз готовы покупать.
— Значит, ты настаиваешь…
— Именно. Нам нужна его фанера. Нам очень нужны толковые инженеры, и, соберись он работать у нас, за окладом дело не станет. Если наемный труд его не прельщает, мы готовы с ним сотрудничать на условиях: деньги наши, патенты наши, его доля тридцать процентов.
— Жмот!
— Ладно, сорок девять. Но не больше, это принципиально. Вот про это мы ему и напишем.
— Милый, мне кажется, дядя прав, — вступила в дело тяжелая артиллерия в лице Маши. — И еще объясни мне, зачем нам дирижабль? Нам же его держать негде!
