Глава 77. Рейг
…Флаер висел над склоном Брайлонки совершенно неподвижно. Первые лучи восходящего солнца, нежным розовым кантиком превратившие вершину, покрытую вечными снегами, в фантастическую сияющую всеми цветами радуги корону, резанули по нервам так, что я чуть не заорал от боли. Медвежонок, упорно взбирающийся по передней панели флаера, повернул ко мне смешную мордочку и тихонько зарычал, словно пытаясь разделить со мной боль от потери. Потрепав игрушку по мохнатой голове, я тяжело вздохнул, сглотнул подступивший к горлу комок и решительно взялся за джойстики управления…
— И все-таки ты бы мог дать ей вторую жизнь… — голос Лии, все время моего ожидания рассвета просидевшей на заднем сидении, заставил меня вздрогнуть.
— Как? — вырвалось у меня. — Ты же видела, что я пытался! Ее воспоминания, которые я вложил в голову этого несчастного клона, не сделали его Элью. Что-то я сделал не так… И в результате отнял жизнь у одной, не дав ее другой…
— Она была очень похожа… — неожиданно для меня заплакала Лия.
— Да. Внешне. Но это не делало ее человеком. В ней не было души… Вообще… Разве ты не помнишь?
— Помню. Отвези меня на космодром, ладно? Я не могу принять твое предложение и остаться с тобой… — грустно прошептала Лия через пару минут, показавшихся мне вечностью.
— Почему? — вздрогнув, я перевел флаер в режим автопилота и ошарашенно посмотрел на нее.
— Хочу уехать. Туда, где нет Сети, головидео и всего того, что способно даже случайно напоминать о прошлом… Я тут в Сети нашла одну планету — там тихо, спокойно, и практически нет людей… Прикуплю домик и буду тихонечко доживать оставшийся мне срок…
— Ты говоришь не о том… — буркнул я. — Чем тебе плохо со мной?
— Мне с тобой хорошо. И ты это прекрасно знаешь… — грустно посмотрев на меня, Лия тяжело вздохнула, вытерла глаза тыльной стороной рукава и прошептала: — А вот тебе со мной тяжело… Молчи, не перебивай! Я долго думала, и поняла, что больше так не могу. Зачем я тебе? Сколько часов в день ты НЕ работаешь? Два? Три? За полтора месяца мы четвертый раз выбрались из дома. И опять к этой горе! Ты все еще любишь Элли, и, даже убивая себя работой, не в состоянии избавиться от этого чувства. Не перебивай! Я сказала не все… Этот мой поступок… Как сказать правильно, чтобы ты понял? Мне трудно забыть те отголоски твоего интереса, которые я чувствовала на Парадизо до того, как ты потерял Элли. Будь в тебе сейчас даже десятая доля того, что было там, я бы осталась. Но… ты высох от горя! Посмотри на себя! И мое присутствие это только усугубляет… Ты смотришь на меня, а видишь ее! И начинаешь ненавидеть меня за то, что жива я, а не она… Ты был со мной близок. Аж два раза… В первый раз — чтобы попытаться забыться, второй — чтобы еще раз понять, что я — это не Элли. И никогда тебе ее не заменю… Отпусти меня, не мучайся! Я… сильная и смогу прожить без тебя… Пойми — я так больше не могу… Я не исчезну совсем, не бойся — если у тебя появится желание, ты всегда сможешь меня найти. Но потом, когда твоя душа успокоится, а боль перестанет быть такой острой… Если бы я могла облегчить тебе эту боль… Давай не будем спорить — я уже все решила… Координаты космодрома в флаер я уже ввела, а четыре часа до отлета — это не так много… И… я не хочу долгого прощания… Хорошо?
Я закрыл глаза, и попробовал вспомнить, как провел последние полтора месяца, и понял, что в чем-то она права. Вместо того, чтобы проводить хоть какое-то время с единственным оставшимся у меня близким человеком, я всячески загружал себя работой, чтобы не смотреть в ее влюбленные глаза, и, ложась рядом с ней в кровать, засыпал, не успевая почувствовать ее прикосновений. Игрушечного медвежонка Элли я видел гораздо чаще — днем он сидел у меня на рабочем столе, ночью — «устраивался» спать рядом с моей подушкой, и даже при полетах на какие-то встречи неизменно оказывался со мной в флаере. Чувство вины перед Лией, мучавшее меня почти все это время, действительно стало замещаться каким-то странным глухим раздражением, усиливающимся с каждым днем. И как ни старалась Лия, оно не проходило. Сколько бы я не прятался от самого себя, когда-нибудь я вынужден буду признать, что Лия не смогла заменить Элли. И никогда не сможет…
— Ты бы видел свои глаза, когда клон пришел в себя! Ты был по-настоящему счастлив. Я чуть не умерла с горя, но ты этого не заметил — все твое внимание было приковано к пробуждающейся от сна Элли… — прервала мои размышления девушка. — Знаешь, что меня заставило решиться на отъезд? То, что в самом обычном суккубе, ничуть не похожем на твою хозяйку, ты видел ее только потому, что вложил в него ее память. И тебе было наплевать на рост, вес, цвет глаз и все то, что обычно называют человеком. Мне кажется, что если бы ее душу можно было бы вложить в этого медвежонка, то ты бы был счастлив не меньше… И я поняла, что никогда не смогу занять ее место в твоем сердце… Понимаешь? Ты — настоящий… И я ей завидую… Знаешь, не надо никуда лететь.
Высади меня где-нибудь тут… Я вызову такси… Не могу больше, понимаешь?
* * *
… — Прости… — флаер с Лией давно скрылся за облаками, а я все слышал последнее слово, сказанное ею перед посадкой в машину, и… не мог понять, что делать дальше.
— Жить! — сказала бы Элли. Наверное.
— Ради чего? — ответил бы я. Если бы было кому отвечать…
Посадив на колено мягкого, тихонечко рычащего зверя, я вдруг понял, что не смогу бросить начатое, и сбежать куда-то к черту на рога так, как это сделала Лия. И не потому, что меня держало какое-то там чувство долга. Причина была гораздо более прозаической: не занимаясь чем-нибудь таким, что бы убивало мое время напрочь, я рисковал просто сойти с ума от горя. И поэтому решение проблемы с системой, выстроенной клонами, оказывалось лучшим средством для того, чтобы отвлечься. В принципе, вставшую передо мной после возвращения на Солисс задачу я уже практически решил: структура зомби, живучая до безобразия, уже начала пожирать саму себя. Правда, для того, чтобы додуматься до алгоритма решения этой задачи, мне пришлось убить кучу времени и сил. Тяжелее всего было в первые дни — даже имея все коды возможности Бренды Джоуи — а в ее блоках памяти, сломанной Лией, было ой как много чего полезного, — мне было трудно перенацелить набравшую ход машину. Она оказалась чудовищно инертной, и продолжала подминать под себя людей без всякого дополнительного контроля со стороны. Жалкие потуги уяснивших опасность силовых структур что-либо предпринять гасились теми из них, кто оказался подвергнут процедуре реимплантации, и в скором будущем Лига грозила превратиться в одно послушное воле пастуха стадо. Пришлось придумать, на что менять управляющие императивы, и откуда начинать процесс разрушения системы.
Сеть клиник «Гиппократ-М» оказалась тем самым рычагом, с помощью которого я решил перевернуть мир обратно. Небольшая часть средств со счетов Бренды Джоуи позволила мне за бесценок скупить практически весь объем имеющихся на складах компании «Беолли» коммов, а потом и сами разорившиеся предприятия. Целую неделю специалисты корпорации «Найтвинд» перенастраивали имеющиеся на моих заводах производственные линии так, чтобы вместо производства новых «Митсу» перемаркировывать «Эль-Бео». Неожиданное пожелание нового «хозяина», которым, благодаря имевшимся у Бренды Джоуи акциям, стал я, нашло полную поддержку у совета директоров. Идея сэкономить на производстве, заменяя лишь пару маркированных блоков и продавая комм под своей торговой маркой, показалась им очень даже остроумной. Ведь деньги считать они умели, и делали это даже лучше меня. А вот то, что блок КТН-312-ЛЗЕ почему-то меняться не стал, большинству из них было до фонаря — все те люди, которые могли мне помешать, прошли процедуру реимплантации на «Митсу-Элит-ЗоВ» заранее.
