Верить в слухи Лоуренс не умел, времени заниматься ерундой у него тоже никогда не было, поэтому существование этого подразделения он принимал, как данность: они есть, что-то делают, и ладно…
— Кстати, генерал, у меня один вопрос! — заметив, что Семашко заканчивает просмотр, все-таки решился поинтересоваться майор. — С точки зрения логики, вы, как командир самого засекреченного подразделения Лиги не должны были мне представляться!
— А кто вам сказал, что это настоящее имя или фамилия? Или звание? — усмехнулся Семашко. — И еще нюансик! Как вы думаете, какова вероятность того, что вы сможете вспомнить о нашей встрече, скажем, через час?
— Весьма высокая… — фыркнул майор.
— И еще нюансик! Как вы думаете, какова вероятность того, что вы сможете вспомнить о нашей встрече, скажем, через час?
— Весьма высокая… — фыркнул майор. — Я вам нужен. Какими бы вы не были гениальными, расследовать это дело заново — нерационально. Ситуация и так грозит выйти из-под контроля. Значит, вы будете вынуждены меня припахать…
Генерал расхохотался. Но как-то без души — видимо, информация о расследовании его здорово загрузила:
— Правильно. Припашем. Так что можете собираться — ближайшие пару недель вы вряд ли сможете попасть домой или на службу…
…Массивный грузовой флаер аварийной службы походил на планетарный танк приблизительно так же, как комар — на истребитель. Однако за рекламными голограммами на его обшивке прятался именно он — чудовище, созданное для подавления укрепрайонов врага. Скромно телепаясь по коридору для таких же, как и он, трудяг, «Скорпион» выбирался за территорию города больше получаса, периодически останавливаясь для техобслуживания системы кондиционирования того или иного здания. А внутри его тем временем вовсю кипела работа: генерал, выведя на бортовые экраны изображение лиц пары аналитиков, продолжал терзать Гирда вопросами. Его интересовало все — от информации о личностях, забравших фрагменты тела человека, пытавшегося проникнуть в дом Элли Беолли и до программы, в режиме реального времени отслеживающей серверы медучреждений, оказывающих услуги по реимплантации членам правительства, конгресса и силовым структурам.
К моменту, когда «Скорпион» распахнул перед ним крышку десантного отсека, Лоуренс чувствовал себя выжатым, как лимон. И это не смотря на то, что взятый под контроль медиков «Зет», его комм усиленно поддерживал работу его мозга! Выбравшись из машины, майор оглянулся по сторонам и усмехнулся: изображение мест, над которыми летел танк, оказалось обычной голограммой! Помещение, в котором они находились сейчас, являлось грузовым трюмом корабля, а, значит, с вероятностью процентов в девяносто с гаком «Скорпион» успел выйти на орбиту…
Заметив датчик давления атмосферы, находящийся в рабочем режиме, Лоуренс удовлетворенно усмехнулся и, повернувшись к генералу, и на ходу продолжающему бесшумные переговоры со своими сотрудниками, поинтересовался:
— А мы что, собираемся куда-то лететь?
— Да. Думаю, не мешает посетить Ловейг и повидаться с вашими друзьями…
— Я ни разу не видел ни капитана Кайма, ни госпожу Беолли, ни ее телохранителя… — пожал плечами Лоуренс.
— Вот заодно и познакомитесь…
* * *
…Весь перелет до системы Ловейга, оказавшийся на удивление коротким, Лоуренс ощущал себя подопытным кроликом — люди Семашко буквально выпотрошили его комм, скачав с него все, что прямо или косвенно касалось расследуемого им дела, и успокаиваться не собирались. Не спрашивая разрешения, они бесцеремонно подключали майора к каким-то аппаратам, вводили непонятные препараты и терроризировали вопросами. Кстати, их методика допроса, автоматически анализируемая Гирдом, оказалась эффективнее той, что была принята в полиции: мало того, что он умудрился вспомнить море сопутствующей информации, так его простимулированный мозг начал работать гораздо лучше, увязывая факты, раньше казавшиеся никак друг к другу не относящимися. Так что, забираясь в уже знакомый «Скорпион», и готовясь к высадке на Ловейг, майор представлял себе картину заговора значительно лучше, чем до отлета…
Глава 52. Рейг
Изменения в настроении Элли я почувствовал задолго до того, как она зашла в комнату: минут пятнадцать она проторчала на кухне, явно не решаясь зайти ко мне, и дико переживала.
Я даже оторвался от расчетов: ни ревности, ни зависти, ни стыда, ни сомнений в собственных силах я раньше в ее переживаниях не замечал. Стоило просмотреть логи совершенных ею звонков, как все стало ясно: Элли связывалась с «Удовольствием». Видимо, по вопросу о продлении моей жизни. И информация, полученная там, ее чем-то не устроила. Решив, что определиться с линией поведения она сможет без моей помощи, я, скрепя сердцем, вернулся к работе, однако ненадолго: на что-то решившись, моя хозяйка отодвинула в сторону стакан с соком и, встав с кресла, решительно направилась в сторону двери. Я радостно улыбнулся — в ее эмоциях пропал стыд, а, значит, решение, принятое ею, не должно было идти вразрез с ее характером.
— Я говорила с директором филиала «Удовольствия»… — с порога выпалила она, и затараторила, видимо, не давая себе шанса передумать: — Через час надо будет лететь в их клинику на процедуру продления жизни. Я только что все оплатила…
— Может, подождем, пока не решатся все наши проблемы? — спросил я, давая Элли возможность сделать шаг назад: чувствовать, как ей не хочется туда лететь, было невыносимо.
— Нет. Я все решила… — пряча от меня взгляд, буркнула она.
— Тебе же не хочется… — сделал я еще одну попытку: Элли еле сдерживала слезы, и мне от этого вдруг расхотелось жить.
— Ну и что, что не хочется? — с вызовом в голосе поинтересовалась она. — Надо. Только вот последний час я бы хотела, чтобы ты… мы… пойдем в спальню, а?
Не дожидаясь моего ответа, девушка схватила меня за руку и поволокла за собой. Я попытался было слегка приглушить накал ее чувств транслятором, но нарвался на рык:
— Не смей! Я знаю, что делаю… Просто мне немного тяжело… Не говори ничего… Я тебя очень прошу… Ладно?
Пришлось отключить транслятор и ускорить шаг…
…То, что творилось с ней в постели, трудно было передать словами: казалось, что она прощается со мной навсегда, и упивается каждым мгновением нашей близости. В какой-то момент я даже испугался за ее сердечко: она переживала так сильно, что ее комм почти каждые пару минут был вынужден корректировать ее состояние. А, услышав сигнал таймера, Элли вдруг разрыдалась…
— Я никуда не поеду! — решив, что никакое продление жизни не стоит таких жертв с ее стороны, буркнул я, притягивая ее к себе, но не тут-то было: — разъяренная фурия, в которую мгновенно превратилось нежное и ласковое создание, буквально смела меня с кровати:
— Поедешь! Я не хочу видеть, как ты умираешь! А режим, в котором ты грузишь свой мозг, уменьшил срок твоей жизни как минимум вдвое! Так что одевайся и лезь в флаер! Немедленно!!!
— Я же вижу, как ты мучаешься! — попробовал уговорить ее я, но у меня ничего не получилось:
— Мне просто надо привыкнуть… — натягивая на себя белье, пробормотала она.
— К чему? Что из того, что тебе сказали, тебя так испугало? — решил все-таки спросить я. — Не на заклание же ты меня везешь?
