Но путешествия во времени признали абсолютно невозможными. И эта женщина утверждает, что может сделать это просто усилием воли?
Эрнис в ответ на округлившиеся от удивления глаза Жарова снова улыбнулась. Она вообще улыбалась часто, у нее была изумительная форма губ, и улыбка очень ей шла. Со свойственной любой, наверное, женщине кокетливостью она отнюдь не собиралась скрывать эту выигрышную черту. Как, впрочем, и другие — она вообще была самим совершенством… если бы только иногда в ее словах не проскальзывало нечто, заставляющее Дениса ощущать холодок, пробегающий по спине.
— Портал времени создать действительно сложно. Это искусство было почти забыто еще в мое время, оставаясь уделом избранных. А когда… ну, в общем, после Потопа о них и не вспоминали, поскольку не осталось никого, кто знал, что это вообще возможно.
А когда… ну, в общем, после Потопа о них и не вспоминали, поскольку не осталось никого, кто знал, что это вообще возможно. Дело в другом… все в том же медленном разрушении магии. Я уверена, что смогу создать портал, но боюсь, он приведет вас… я не знаю куда. Вернее, не знаю, в Когда.
Денис абсолютно точно знал, что она лжет. Он не мог этого доказать, у него не было ни единого аргумента… и все же он ни секунды не сомневался в своем предположении. Эрнис лгала — но не во всем, всего лишь в некоторой части того, о чем творила и что обещала. И еще у него появилось ощущение, что делает это она не со зла, не с намерением причинить им с какие?нибудь неприятности, а по совсем иной, явно важной, но совершенно неясной причине. Такое впечатление что у нее просто язык не поворачивался сказать правду, а оттого она и избрала эдакую ложь во спасение.
— Я постараюсь, чтобы вы вышли из портала за год?два до сегодняшнего дня. Может быть, немного больше. Когда сделаете все, что нужно, когда вернетесь из Гавани… Таяне следует произнести заклинание, которое прервет действие портала, и вы сразу окажетесь здесь. Запоминай. — Она произнесла длинную мелодичную фразу, затем потребовала, чтобы Тэй повторила слова. И еще раз, и еще.
Только убедившись, что девушка точно запомнила каждый звук, Эрнис продолжила:
— Только имейте в виду, произносить это можно только тогда, когда покинете Гавань. Там… там прерывать действие портала нельзя. Ни в коем случае — это другой мир, и уйти из него можно только тем путем, которым вы в него попали, и никак иначе… во всяком случае, другие способы мне неизвестны.
— А с возвращением тоже могут возникнуть проблемы? — осторожно спросил Денис. Ему не слишком улыбалась идея отправляться в неизвестность, хотя он и понимал, что иного выхода нет, но идея получить билет в один конец ему нравилась еще меньше.
— Нет, — чуть резче, чем следовало бы, ответила Эрнис. — Прерывание работы портала времени ведет к возвращению всех, им прошедших, в исходную точку. Всегда.
Жаров коротко кивнул. А вот сейчас она говорила чистую правду… или то, что сама искренне считала правдой. Это немного успокаивало.
Оставалось решить еще один вопрос. Там, впереди… или позади, это с какой стороны посмотреть… в общем, там их может ожидать все, что угодно. И в такой сложный момент Жаров не прочь был бы иметь рядом надежное плечо.
— Еще раз прошу простить, госпожа… вы говорили, что наблюдали за нами. Может, вы знаете, где сейчас наш спутник? Я имею в виду…
— Тернера? Это просто. Сейчас вы сами все увидите.
Эрнис взмахнула рукой, произнесла пару коротких фраз, и в воздухе прямо перед Денисом, инстинктивно подавшимся назад, появилось клубящееся облачко. Оно резко уплотнилось, стало плоским, словно полотнище ткани, затем приняло форму эллипса, и вдруг дымка начала исчезать — сначала в центре, затем образовавшийся просвет стал шире — и вот перед Жаровым и Таяной уже висит в воздухе самое настоящее окно. Окно, в котором видна знакомая степь и два всадника, неторопливо куда?то едущие. А потом Денис вдруг понял, что если прислушаться, то можно разобрать и их слова.
Тернер придержал скакуна и обернулся. Черри ехала вслед за ним, все такая же безучастная ко всему. Они говорили мало — только во время ночлегов, да и то столь душевного разговора, как в первую ночь, у них больше не получалось. И он не знал почему — девушка ушла в глухую защиту, ограничиваясь лишь несколькими короткими фразами. «Когда будет привал», «Где здесь вода», еще десяток таких же — вот, пожалуй, и все. И лишь после того, как они останавливались на ночлег, после нехитрого ужина из постепенно пустеющего вьюка (то, чем имел обыкновение ужинать Тернер, по?прежнему вызывало у Черри отвращение одним своим видом, а в последнее время — еще и запахом) она снисходила для беседы.
Но и тут больше предпочитала слушать.
А Тернер говорил, говорил охотно и много. Он рассказывал девушке о себе, о своих друзьях, он искренне надеялся, что она все же научится видеть в нем обычное… ну, не совсем обычное, но живое существо, которое просто не заслуживает травли. Он не боялся охотников — тем более что силы уже в немалой степени к нему вернулись. Может, еще одного поединка с ньорком он и не перенес бы, но для людей, сколько бы их ни было, его силы, скорости и живучести хватило бы с избытком. Тернер просто не хотел очередной бойни.
Тщетно… она слушала, но не слышала. Потому что не хотела слышать, глядя в его сторону равнодушным взглядом и мысленно лелея мечту об убийстве. А может, думая о собственной смерти. Или еще о чем… Тернер ничего не мог прочитать за пустым взглядом черных глаз, направленных словно бы сквозь него, ничего не мог услышать в спокойном голосе.
И ему это надоело.
В чем?то тьер, безусловно, был фаталистом. Тысяча лет жизни любого научат относиться к предстоящим событиям с философским смирением. Он надеялся, что девушка поймет его, — не вышло. Что ж, такова судьба…
— Лови!
Тернер бросил ей тяжелый сверток. Она рефлекторно поймала его, и что?то внутри зазвенело.
— Твое оружие, — тут же пояснил он, не дожидаясь очередного пустого взгляда. — Ты можешь уезжать.
— Ты меня отпускаешь? — В ее голосе впервые за три дня послышались эмоции. Удивление, недоверие, сомнение — целая гамма.
— Ты считаешь, что демоны не умеют или не желают держать слово?
Она развернула сверток, извлекла оттуда свой меч. Тернеру показалось, что сейчас девушка бросится на него, хотя и знала, что не сможет причинить ему вред этим оружием, — но Черри только прицепила клинок к поясу, затем рассовала по укромным местам остальную амуницию. Он бросил девушке поводья ее скакуна, что все так же были привязаны к луке его седла.
— Уезжай.
Черри неуверенно дернула поводья, заставляя животное свернуть в сторону. Отъехав от Тернера на пару десятков локтей, она остановилась.
— Я не понимаю… почему ты отпускаешь меня? Я ведь осталась прежней, и я буду… не лучше ли было просто убить?
«Она ждала смерти, — понял Тернер, и ему стало жалко эту гордую, сильную женщину. И жалость эта смешивалась с совсем другими чувствами, среди которых были и уважение, и даже симпатия. — Она каждую минуту ждала удара…»
— Я уже говорил, что не боюсь ни тебя, ни твоих слуг, — фыркнул он. — Я бы попросил тебя прекратить Охоту, но не думаю, что моя просьба тебя тронет. Делай что хочешь…
