* * *
— Леди Таяна, могу ли я задать вам вопрос?
Два всадника неторопливо ехали по лесу. Чего только стоило отцу уговорить свою своенравную дочку на эту прогулку — но если уж она и согласилась сесть в седло и отправиться непонятно зачем в лес, то уж заставить ее быть любезной против ее желания было невозможно.
— Конечно, Дьен, я слушаю.
При дворе ответ, данный подобным тоном, ясно давал понять мужчине, что он — нежелательный собеседник. У кого?то хватало ума это понять, но Дьен, который немало лет провел среди легионеров и гораздо меньше — в светском обществе, подобных намеков не понимал. Или, что более вероятно, просто не желал понимать.
Барон, который и ранее постоянно огорчался, что его дочурка не желает видеть вьющихся вокруг нее перспективных женихов, решил, по всей видимости, взять это дело в свои руки и приступил к претворению в жизнь матримониальных планов со всем энтузиазмом жаждущего внуков отца и холодным расчетом опытного полководца. Если девочка не намерена отправиться ко Двору… что ж, он сам подобрал достойного, на свой взгляд, кандидата и принял меры, чтобы свести этих двоих под одной крышей. Вечерами за кружкой эля, за рассказами о столичных сплетнях, боевых походах, за рвущими душу воспоминаниями о ее матери, Телле де Брей, он нет?нет, да и вворачивал фразу о том, какой же замечательный парень этот Дьен… Ну, для «парня» центурион был, пожалуй, староват — но у барона все, кто был моложе его по годам или по званию, были «парнями», «мальчиками» и «сынками». И обязательно добавлял, что вы, мол, двое, просто созданы друг для друга… ох как бы порадовалась, глядя на вас, Телла…
Таяна не спорила. Радость от пребывания в гостях отца была слишком велика, и ради нее она готова была терпеть все что угодно. В том числе и… и Дьена. Уже три дня, как он жил в ее доме. Нельзя сказать, что за это время он сделал все, чтобы испортить отношения с молодой волшебницей всерьез и надолго.
Нельзя сказать, что за это время он сделал все, чтобы испортить отношения с молодой волшебницей всерьез и надолго. Но легкая напряженность, возникшая между ними тогда, в первый момент встречи, не исчезла — напротив, стала куда отчетливей и могла в любой момент превратиться в открытую неприязнь. И тому было немало причин, важнейшей из которых была его внешность. Временами, особенно по ночам, девушка думала о том, что просто несправедлива к воину. Хорошо сложенный, красивый, не изборожденный шрамами — этими столь частыми спутниками солдата, он был бы, пожалуй, желанным гостем в любой компании. Она честно пыталась разобраться в себе, найти те причины, по которым ей становилось все более и более неприятно его видеть. Ну не принимать же всерьез мысль о том, другом мужчине, Дьене из сна.
А может, дело было именно в этом. Она вздохнула — ну все не как у людей. Одни делают карьеру при Дворе, а ее тянет в деревню. Одни старательно постигают тайны магии, а она за последние годы узнала не так уж и много, да и не тянет ее к пыльным книгам. Она выучила достаточно, чтобы справиться с любой проблемой, которая может возникнуть в деревне, и титул полноправной волшебницы это подтверждает. А учить что?то лишнее, тратить время на то, что никогда не принесет пользы… У отца достаточно денег, чтобы обеспечить ей безбедное существование до конца жизни.
Тэй нахмурилась. Мысли были в общем?то не лишены смысла… но ей почему?то казалось, что раньше она думала иначе. Совсем иначе.
Кажется, Дьен что?то говорил. Погруженная в свои мысли, она все пропустила мимо ушей. Подняв глаза на своего спутника, девушка виновато улыбнулась.
— Простите, Дьен… я не расслышала.
По его лицу пробежала тень. Он был командиром и привык, чтобы его слова достигали ушей тех, кому они были предназначены. Он действительно мало общался с женщинами — иначе знал бы, что никто не умеет столь легко пропускать мимо ушей слова мужчины, как молодая и красивая девушка. А еще он плохо умел скрывать свои чувства… хотя кто знает? Вполне вероятно, что страх, неуверенность перед лицом врага, боль — все это он мог упрятать столь глубоко, что ни один мускул не дрогнул бы на этом красивом лице.
— Я спрашивал, леди Таяна, почему вы ко мне столь… холодны?
— Это сложный вопрос, Дьен…
Ее скакун вырвался на шаг вперед, и это было хорошо — он не видел ее лица. Она должна, обязана была сказать ему нечто важное, нечто такое, что не говорят, глядя в глаза собеседнику.
— Видите ли, за время жизни здесь я отвыкла от светского общества. Поэтому мне сложно объяснить то, что у моих прежних подруг при Дворе получилось бы легко и непринужденно.
— Я солдат, леди. Я привык, когда говорят честно и прямо. Я… я вам неприятен?
— Что вы, Дьен, нет, совсем нет… — Она сказала это слишком быстро и даже сама поняла, насколько фальшиво прозвучали слова. — Дело не в вас, дело во мне…
Банальные слова. Века и тысячелетия они звучат, каждый раз неловко стараясь прикрыть злую прямоту отказа, каждый раз делая это неудачно… но люди повторяют их вновь и вновь, наивно думая, что слова эти чуть?чуть смягчат наносимый удар. А те, кто слышит их, — стараются верить. Просто для того, чтобы верить хоть во что?то.
— Дело действительно во мне. — Тэй говорила быстро, словно стараясь сказать как можно больше, прежде чем обида накроет мужчину с головой, лишив его и слуха, и иных чувств, заставив слышать лишь себя, свою собственную боль. — Я… понимаете, Дьен, я знала одного мужчину, и… мне кажется, я люблю его. Поверьте, брак с вами был бы честью для любой женщины, но мое сердце… несвободно. Простите. Я знаю, что отец желает мне только лучшего, я знаю, что и вы тоже… но я не могу. Не могу ответить вам взаимностью, Дьен.
Не могу ответить вам взаимностью, Дьен.
— Кто он?
— Вы же не побежите решать вопросы соперничества с мечом в руках, верно? — чуть насмешливо спросила Таяна, поправляя прядь волос и ловя себя на мысли, что делает это отнюдь не потому, что волосы лезут в глаза, а потому, что сам жест изящен и привлекателен. Сердясь на себя за это крошечное проявление кокетства, она зло дернула ни в чем не повинную прядку, словно наказывая себя болью за эту маленькую, невинную, мимолетную слабость.
— Я просто хочу знать, кто он. — Голос центуриона был спокоен. Может быть, слишком спокоен для человека, только что узнавшего о наличии более удачливого соперника.
Тэй вздохнула… как объяснить? Не поймет — и никто не поймет, ни отец, ни подруги, если бы они у нее были. Может, поняла бы мама — но мамы нет.
— Скажите, Дьен, вы верите в вещие сны?
Центурион решил, что девушка сменила тему, и не стал настаивать на ответе, будучи уверенным, что еще вернется к этому вопросу, когда наступит подходящее время. А сейчас почему бы не поговорить и о том, что так волнует всех женщин в мире, — о тайнах, о пророчествах и о гаданиях…
Скакуны взобрались на невысокий холм. Центурион спрыгнул на землю, протянул руку Тэй, чтобы помочь ей покинуть седло. Молодая волшебница избегала встречаться с ним взглядом, упрямо дожидаясь ответа.
— Вещие сны бывают, — кивнул Дьен с совершенно серьезным видом. — И тому есть немало примеров. Даже в армии… рассказывают, что однажды легат Бренус Лост накануне…
