Поншартрен оказался не один. У стола с разложенной картой застыл Жерве. Впрочем, от карты он тут же оторвался и приветливо повернулся к вошедшим:
— Рад вас видеть, господа! — Министр излучал само радушие.
Он вопросительно посмотрел на капитана, и Жерве немедленно пришел на помощь начальству:
— Мои приветствия, Командор! Месье Грамон, месье Ширяев. Что ни имя, то живая легенда Карибского моря.
Поншартрен благосклонно кивнул в ответ на представление:
— Вы удивительно вовремя. Информация о диверсии подтвердилась. Мы как раз обсуждаем, каким образом не допустить адскую машину англичан к городу.
— Проще всего взорвать ее по дороге, — заметил Командор. — В идеале — прямо в Плимуте или на рейде. Разведка говорит что-нибудь конкретное? Его положение в бухте, степень готовности.
— Сейчас адская машина еще не готова. Корабль даже не стали загружать порохом. По некоторым данным, подготовка начнется в ближайшие два дня. После чего брандер сразу выведут на открытый рейд во избежание возможного несчастья. Все-таки целый склад прямо в бухте…
— Охрана на рейде будет большая? — Соваться в хорошо защищенную бухту при всей привлекательности затеи Командору все же не хотелось.
— Очевидно, несколько фрегатов. Перед самой операцией еще мортирные корабли. Те, которые пойдут к Шербуру.
— Покажете мне на карте место стоянки. Адской Машиной я займусь, — спокойно сообщил Командор.
— Я, конечно, наслышан о ваших подвигах, только… — протянул с сомнением министр.
— Моего слова вам мало? Раз уж я нахожусь в Шербуре, то должен защитить этот город.
— Вашего слова достаточно, — кивнул Поншартрен, — но я все равно не представляю, каким образом вам удастся это сделать.
— Надеюсь, наши враги этого тоже не представляют, — ушел от ответа Командор.
Всю войну разведка союзников работала намного хуже французской. То ли галлы были более артистичнее и изобретательнее, то ли англичане продажней, однако факт налицо. И все-таки исключить, что кое-какая информация может попасть по ту сторону Английского канала, было нельзя.
Поншартрен тоже прекрасно понимал это и настаивать ни на чем не стал. Чем меньше людей знают о каком-либо плане, тем больше вероятность, что он сбудется.
— Вам что-нибудь потребуется? — уточнил министр.
— Прежде всего карта с обозначением места каждого корабля. Хотя, в крайнем случае, могу понаблюдать и сам. Но дата вывода брандера — обязательно. И мои люди.
— Дату мы сообщим. Карту тоже постараемся вам дать. — Поншартрен словно не заметил последнего условия.
— А люди? — напомнил Командор.
— Какие люди? — Министр посмотрел на него с недоумением.
— Видите ли, сегодня ночью часть моих матросов была… ну, скажем, призвана на флот, — дипломатично пояснил Командор.
Поншартрен переглянулся с Жерве. Задумавшийся Гранье не обратил на это внимания, однако и Кабанов, и Ширяев успели заметить многозначительный обмен взглядами.
— Вы же сами мне говорили, что команда распущена и людей у вас нет, — напомнил министр. — На время операции мы предоставим вам любые силы, конечно в пределах возможного. Однако люди, поступившие в королевский флот, становятся людьми Его Величества. И как таковое обязаны продолжать службу.
Командор вздохнул. Оставалось последнее средство.
— Вы мне обещали помочь в наборе команды.
Последовал еще один, еще более короткий, обмен взглядами.
— Помочь я могу. Но, верно неся службу Его Величества, будучи облечен его высочайшим доверием, я могу это сделать только лицу официальному.
Частному же — увы!..
— Патент вы мне уже не предлагаете? — Во взгляде Кабанова промелькнула ирония.
— В любое время. Хотите, его вам выпишут прямо сейчас?
— И разрешение на набор команды из вашего последнего пополнения, — продолжил Командор.
— Разумеется.
— Выписывайте. Я хочу съездить за людьми сейчас же.
…Когда они вышли из особняка и уже садились в карету, Ширяев не выдержал и воскликнул:
— Ну и жук этот министр! Наверняка же сам все подстроил! Как они переглядывались с Жерве! Вы заметили? И тот тоже хорош! А как клялся в вечной дружбе! Обещал обязательно помогать.
— Вот и помог. Чужое благо каждый воспринимает по-своему, — усмехнулся Командор. — Ничего. Никто не сможет заставить нас силой выйти в море. А там что-нибудь придумаем. Вот только с брандером разберемся. Не нравится мне затея наших британских друзей. Очень не нравится. Ничего. Может, она им еще выйдет боком. Чтобы жизнь совсем уж медом не казалась.
— Вересковым, — вспомнил Ширяев давнюю балладу.
— Пусть вересковым, — согласился Кабанов. — Уж не помню, где читал, но вереск — растение не медоносное. Так что и тут сплошной обман… Хотя чему удивляться?
7
Кабанов. Коллекционер патентов
Шпионы, агенты, предатели и прочие разведчики существовали, наверно, всегда. Еще бы! Порою утечка информации равнозначна проигранному сражению. Враг ждет тебя там, где наносится удар, более того, активно принимает всевозможные контрмеры, и самое эффектное действие в итоге вполне может обернуться полнейшей катастрофой. Не зря появились на папках всевозможные грифы, были введены допуски, и чем серьезнее предстоящая операция, тем меньше людей посвящается в ее суть.
Однако я не поделился планом с министром по гораздо более прозаической, банальной причине. Просто никакого плана в этот момент у меня не было. Вообще. Лишь легкие наброски, наскоро составленные тут же и еще нуждающиеся в серьезном обдумывании. И подозрение, что их придется скопом забраковать за полной непригодностью и абсурдностью. Только думать об этом было некогда. Требовалось спасать ребят. А уж брандер в любом случае можно было оставить на потом.
И еще грызла досада на судьбу, втравившую меня в очередную историю. Нет, с адской машиной все было ясно. Тут двух мнений быть не могло. Но каперство…
Вновь лить кровь, свою и чужую. Ради чего? Ради денег? Откровенно говоря, убивать из-за них — самое последнее дело на свете. Наша карибская одиссея была вынужденным шагом. В той ситуации у нас не было иного выхода, чтобы как-то выжить в чужом времени, хоть отчасти вписаться в него, обеспечить средствами и нуждающихся в них женщин, и себя. Альтернатива была намного страшнее. Рабский труд на плантациях в лучшем случае, гибель — в худшем. Такой уж нам достался район, и жизнь человеческая в нем не стоила ломаного гроша. Вернее — ломаного песо.
Сейчас же все мы достаточно обеспечены. Аборигены, может, готовы продолжать зарабатывать на жизнь по старой пиратской формуле «топором и пистолетом», однако не выходцы же из двадцать первого века! Мы можем жить скромненько, на процентики. Или там дело какое завести. Землицу прикупить. Да мало ли вариантов с деньгами? Сколько хочешь! Я уже молчу, что долго задерживаться здесь мы не собираемся. Изыщем способ добраться до России — и в путь. Там сейчас можно развернуться по-крупному. Эпоха с любой точки зрения революционная.
Там сейчас можно развернуться по-крупному. Эпоха с любой точки зрения революционная.
Идейные соображения?
Я до сих пор понятия не имею, из-за чего вспыхнула эта война. Только и понял, что вначале Король-Солнце несколько не рассчитал свои силы. А уж кто прав, светоносный монарх или остальной мир, судить не берусь.
