— Может, — согласился Жан-Жак.
Соответствующих русских слов ему не хватило, и канонир перешел на родной язык.
Вчерашним вечером, вернее уже поздней ночью, в портовых кабаках была произведена облава. Власти подчистую забирали всех, кто являлся моряком, но не был в этот момент приписан ни к какому кораблю. Таким образом частенько пополнялся военный флот. И не только таким. В команды линкоров и фрегатов включали обитателей тюрем. Разве что кроме государственных преступников. Все остальные категории на снисхождение рассчитывать не могли. Эскадрам Его Величества срочно требуется людское пополнение. И в таком деле полагаться на добровольцев нельзя. Давно доказано — добровольцев настолько мало, что вряд ли хватит даже на один корабль. Непопулярен военный флот, и ничего с этим не поделаешь. Вот и приходится собирать людей с бору по сосенке.
Речь Гранье заняла не меньше десяти минут. Но только после повторного вопроса Ширяева он сказал главное. В число угодивших в облаву попалось не меньше полутора десятков людей с «Лани». Тех, кто решил обосноваться на берегу и старательно праздновал перемену в жизни. Заодно с окончанием последнего плавания.
— Черт! — Ширяев в сердцах стукнул кулаком по ладони.
Он плохо знал местные законы, однако по прежнему опыту мог сказать: с государством спорить бесполезно. Оно всегда окажется правым. Даже если в корне не право.
— Шьерт, — согласился Жан-Жак.
От волнения акцент у него усилился.
— Это точно? Откуда ты узнал?
Гранье принялся объяснять, как он утром отправился на поиски Антуана.
Моряка он не нашел. Зато, пусть не сразу, ему попались свидетели ночного происшествия.
— А они как спаслись? — Ширяев представил, как наиболее ловкие или наименее пьяные посетители неведомого кабака проворно выскакивают из узких окошек и, уворачиваясь от местного аналога ментов, скрываются во мраке.
— Зачем им спасаться? — искренне удивился Жан-Жак. — Женщин никто на флот не берет. Даже очень легкомысленных женщин.
— Ясно. — Григорий не улыбнулся. Не до улыбок было. Столько пережито вместе! — Командор знает?
— Пока нет. Я сразу забежал к тебе.
— Ладно. Подожди немного. — Ширяев торопливо отправился в спальню. Приводить себя в божий вид.
— Что-то случилось? — Вика с кровати смотрела, как муж торопливо натягивает камзол, надевает перевязь со шпагой.
— Ничего страшного, — попытался успокоить ее Григорий. — Появилась мелкая проблема. Я быстренько схожу, все выясню и вернусь. Все будет в порядке.
Как раз насчет последнего он здорово сомневался.
— Смотри, не пропадай, — предупредила Вика, повернулась на другой бок и вновь заснула.
Выяснять характер проблемы она, к счастью, не стала.
Командор уже встал и сидел за накрытым столом в окружении своих женщин.
— Садитесь, — радушно улыбнулся он. — Вина, правда, нет, но по утрам лучше кофе.
Посмотрел на компаньонов внимательнее, и улыбка медленно сползла с его лица.
— Так, девочки. Мне надо поговорить.
Наташа и Юля переглянулись. Сергей поднялся из-за стола и первым направился в другую комнату. Благо, комнат у него было четыре, и место для разговоров имелось. Еще с прежних времен не привык обсуждать дела в присутствии женщин. Разве что дела эти касались исключительно их.
Он, не перебивая, выслушал новость и воскликнул в сердцах:
— Ведь говорил же я всем: вести себя осторожнее!
Справедливости ради, такого исхода Командор не предполагал. Предупреждал же на всякий случай. Все-таки одно дело — удаленная колония с некоторыми вольностями, и совсем другое — метрополия с устоявшимися порядками.
Оба подчиненных молчали. Что можно поделать в такой ситуации? Бороться с государством? А будет ли толк?
По идее, почти все схваченные уже не могли считаться людьми Командора. Так или иначе, но команда распалась по прибытию в порт, и осталось только обмыть грядущую разлуку. Только…
Только Командор по-прежнему считал себя ответственным за людей, с которыми проделал столько походов. От самого первого и до последнего. Сквозь джунгли Южной Америки.
В глазах Командора появилась неприкрытая тоска.
— Значит, судьба, — произнес он устало и добавил уже своим обычным тоном: — Подождите. Я сейчас соберусь.
Туалет занял не больше пяти минут. Вместо расслабленного и добродушного семьянина перед бывшими флибустьерами стоял одетый на выход дворянин при шляпе и шпаге.
— Поехали, что ли…
Кабанов первым двинулся к выходу, и закономерный вопрос Ширяева прозвучал уже по дороге:
— Куда, Командор?
— К Поншартрену. Он мне вчера кое-что обещал.
Уточнять подробности Кабанов не стал.
Он мне вчера кое-что обещал.
Уточнять подробности Кабанов не стал. После визита к министру он не видел никого из недавних соплавателей, поэтому, зачем именно его вызывали, никто из сподвижников не знал. Но раз Командор говорит, значит, какая-то надежда помочь морякам все-таки есть.
Весь путь проделали в наемной карете. Хоть и ехать было сравнительно недалеко, однако идти пешком несолидно. Не соответствует положению, и вообще…
— Нас хотя бы примут? — с некоторым сомнением спросил Жан-Жак, оглядев столпившиеся рядом с особняком многочисленные экипажи. Большинство карет было с гербами — свидетельством важности рода их владельцев.
— Пусть попробуют не принять. — Губы Командора чуть дрогнули в улыбке.
От его недавней тоски не осталось и следа. Теперь это вновь был знаменитый флибустьер, одно имя которого заставляло трепетать сердца всех врагов в необъятной Вест-Индии.
Приемная вновь была заполнена народом. Многие люди любят находиться поближе к представителям власти. Не чтобы помочь в делах, а лишь обратить на себя внимание да при удаче разрешить какие-нибудь собственные проблемы.
— Как прикажете доложить? — склонился в поклоне какой-то важный слуга. А может, и не слуга, а некий аналог секретаря при важной персоне.
— Шевалье де Санглиер по известному делу.
Как бы решительно ни был настроен Кабанов, он поневоле настроился ждать. Если уж не вызовут в течение некоторого времени, тогда можно будет прибегнуть к другим средствам. Но не стоит без необходимости портить отношения с властью. Начальство склонно к обидчивости уже потому, что оно — начальство.
— Что ты думаешь делать? — по-русски спросил Ширяев то, что давно вертелось на языке. Благо, понять вопрос никто в приемной не мог.
— Ерунда. Мне тут предлагали вернуться к прежней специальности. Побудете со мной для солидности. Если все получится, то освободим наших, а дальше я один справлюсь, — небрежно произнес Кабанов.
— Что есть «один справлюсь»? — недоуменно спросил Гранье. Тут он все понял и дальше продолжил с возмущением: — Хочешь забыть друзей и без меня добывать англичан? Не получится, Командор! Решили вместе, значит, вместе.
— Стоит ли? Раз решили завязать, — пожал плечами Командор.
— А если не получается? — встрял Григорий.
Он настолько привык следовать за командиром, что отстать казалось равнозначным «бросить».
— Выкручусь как-нибудь. Наверное, — особой убежденности в голосе Кабанова не чувствовалось.
Он что-то хотел добавить, но тут неожиданно быстро объявился давешний важный слуга.
Или все-таки секретарь?
— Вас просят к себе. Можно с сопровождающими господами.
И снова кое-кто посмотрел на Кабанова с нескрываемой завистью. А вот с ненавистью — никто.
