Если бы не два обстоятельства.
В Асланiве росло слишком много каштанов.
И еще: город буквально весь был перекопан.
Дважды Багу приходилось поворачивать и идти в обход, потому что улица оказывалась перегорожена: брусчатка была снята и аккуратно сложена у стены, а в глубокой яме возились испачканные в земле девочки, трудолюбиво вгрызающиеся лопатами в грунт. Рядом с раскопами, угрюмо и бдительно озираясь, переминались с ноги на ногу группы подростков мужского пола с пластмассовыми карабинами или автоматами, почти не отличимыми от настоящих; один, поглядывая в раскоп, непременно записывал что-то в большом блокноте.
Сквозь ограды многих домов виднелись кучи земли и прочие приметы древнекопательства; на домах висели единообразно выполненные таблички с надписью «Раскоп такой-то». В раскопах сосредоточенно трудились хозяева.
Баг минул три торговых заведения с названием «Раскопный духан». В витринах были выставлены разнообразные приспособления для землекопных работ — Баг и понятия не имел раньше, сколь разнообразны они бывают. Духаны не пустовали — в них толпились посетители всех возрастов и обоего пола: Баг видел, как из одного духана вышел счастливый мальчик лет пяти, волоча за собой металлический совок в половину своего роста. «Все на раскоп! Все на раскоп!» — тонким голоском восторженно выводил ребенок.
В одном месте Баг задержался минут на пять: улицу пересекал строй мальчиков и девочек в единообразных коротких шароварах, белых майках и задорно развевающихся зеленых галстуках. У всех на плечах были сверкающие лопаты. Впереди шел барабанщик, задавая бойкий ритм; рядом с ним — более взрослый юноша с флагом («Все на раскоп номер 324!» — прочитал Баг и сфотографировал юношу и его флаг на всякий случай). Подростки, согласуясь с барабанщиком, равномерно выкрикивали: «Бей барабан, бей, барабан, бей, барабан, бей! Эй, не спи, эй, проснись! Ступай на раскоп скорей!»
У дома, на стене которого крупно было выведено зеленой краской: «Геть многовiкову татарську неволю!» Баг остановился. Рабочий в измазанном халате, покачивая головой — то ли с осуждением, то ли с каким иным чувством — как раз мешал большой кистью в ведре с краской, собираясь, очевидно, замазать смелый призыв.
«Занятно!» — подумал Баг, сфотографировал надпись и занесшего над нею кисть рабочего, а затем свернул за угол.
И почти налетел на загорелого подростка — голова подростка доставала Багу в лучшем случае до плеча — в неизменных, как у всех тутошних мальчишек, коротких шароварах и грязноватой косоворотке, по размеру явно большей, чем нужно.
— Дяинька! — весело воскликнул подросток, сверкая редко растущими зубами. — Дяинька, дай фотик поиграться!
— Что-что, мальчик? — удивленно спросил Баг.
— Ну, дяинька, ну дай фотик поиграться! — Мальчишка выбросил вперед руку, собираясь схватить камеру Бага, но Баг быстро убрал аппарат за спину. — Чё ты жадный-то такой!
— Как ты себя ведешь, мальчик? — доброжелательно улыбнулся Баг. — Старшим, тем более незнакомым, нельзя говорить «ты».
— Чё ты робенка мучаешь, желтозадый? — Из-за ближайшего куста самшита внезапно появился некто в темно-сером засаленном халате и с невыразительным лицом. Устремил немигающий взгляд глаз с расширенными зрачками куда-то в лоб Багу. — Не мучь дитятю. Поиграет и отдаст. — Он сделал пару шагов к Багу, и тот ощутил преотвратный аромат дыхания. — Ну чё замер?
Мальчишка, отскочив в сторону, скалился на Бага.
Баг молча ждал развития событий. И события не заставили себя долго ждать: в кулаке мужчины появился изогнутый нож.
— Сам отдашь или как? — спросил он, направляя острие в живот Багу.
— Или как. — Баг неуловимым движением выхватил из рукава веер и ударил им по руке с ножом — пальцы разжались и нож зазвенел на камнях. Легкий удар под колено — и любитель чужих фотоаппаратов как сноп рухнул на брусчатку и тихонько завыл, ухватившись за пораженное место.
Мальчишки и след простыл.
— Не делай больше так, — проникновенно сказал Баг корчащемуся.
Мальчишки и след простыл.
— Не делай больше так, — проникновенно сказал Баг корчащемуся. — Не надо.
«Действительно, неспокойно тут, — заключил Баг. — Однако, где же этот шинок?»
Шинок обнаружился за углом — «Кумган» прятался в тени зеленого дворика, над коим распростерли ветви старые каштаны.
«Амитофо… Опять каштаны…»
Под каштанами стояли белые столики. За двумя из них сидели компании местных преждерожденных, одетых пестро и даже вызывающе: преждерожденные выпивали и закусывали, ведя неспешные беседы. К некоторым столикам были прислонены лопаты. Струился дым из замысловатых трубок с кистями, которые, как уже начинал понимать Баг, здесь именовали не то люльками, не то кальянами. Мыкола Хикмет — присутствовал.
На перекресток мягко и почти беззвучно выехала большая черная легковая повозка неизвестной Багу марки и остановилась неподалеку от шинка. На передней крышке повозки красовалась эмблема со вписанной в круг трехлучевой звездой. За рулем сидел спортивного вида мужчина средних лет с умным и жестким лицом. Остановив повозку, он откинулся на спинку сиденья, закурил заморскую сигарету и стал поглядывать то в какой-то журнал у себя на коленях, то в сторону шинка. Баг мог бы поклясться, что водитель иноземной повозки следит за Хикметом.
Опустив увенчанную чалмой голову и ни на что не обращая внимания, Хикмет в одиночестве сидел за угловым столиком и поедал что-то из блюда с высокими бортиками. Похоже, вареники — с этим блюдом Баг не так давно познакомился в трапезном вагоне куайчэ и нашел его вполне съедобным. Особенно с вишней.
— Здоровеньки салям, преждерожденный-ага, — возник рядом остроносый прислужник в белом переднике поверх зеленого легкого халата. — Ласкаво просимо!
— Э… Ассалям здоровеньки, уважаемый, — нашелся ответить Баг и без колебаний направился к соседнему с Хикметом столику — в темных очках и наклеенных усах арабского пошиба он вряд ли мог быть узнан. Прислужник семенил следом.
— Какое пиво у вас есть, уважаемый? — спросил его Баг, усаживаясь боком к Хикмету.
— У нас есть десять сортов пыва, — затараторил прислужник, — но я ласкаво прошу испробовать нашего, асланiвського.
— Несите.
Прислужник кивнул и исчез.
Баг закурил сигарету.
«Восемь часов», — подумал он.
И как бы в ответ к шинку скорым шагом приблизились три посетителя — все в расшитых петухами косоворотках и чалмах — и, отстранив набежавшего прислужника, уверенно направились к столику Хикмета.
Заскрипели стулья.
Баг профессионально навострил уши.
— О, Саид!.. — радостно воскликнул Хикмет. — Хаким, Тарас! Здоровеньки салям!
— Ассалям здоровеньки, Мыкола, — низким голосом прогудел тот, кто откликался на имя «Саид». — Ну что… Натворил ты дел… — Другие двое осуждающе молчали.
Баг мельком глянул через плечо: Хикмет застыл в полном изумлении с недонесенным до рта вареником. Густая сметана медленно собиралась капнуть вниз.
— Да, — протянул тем временем Саид. — Так-то вот!
— Ты что, Саид? Ты о чем?! — Голос Хикмета задрожал обиды.
Появился прислужник и поставил перед Багом запотевшую кружку с пивом. Баг приложился к напитку: пиво было вполне достойным.
Баг приложился к напитку: пиво было вполне достойным. Конечно, знаток вряд ли стал бы сравнивать его с «Великой Ордусью» — как и вареники, пусть даже с вишней, с цзяоцзы, что подает Ябан-ага; но все же….
— Как это — о чем! — продолжал тем временем Саид. — Зачем ты паром-то рванул, а? Тебя просил кто? А? Горний Старец сильно гневается…
