Ночной Родж прикинул расстояние до мутанта, вздохнул, понимая, что из такого положения, в котором он находится, достать мутанта непросто, и вопросительно посмотрел на Мила. То же самое сделал и Квар. Почему?то решение поставленного вопроса они решили переложить на плечи Чокнутого.
— Ты все слышал? — Мил старался говорить спокойно. Никто не знал, что выкинет мутант, получив весьма неприятную для него информацию.
— Ага, — почти беззаботно кивнул мутант. Это его и подвело.
Мил чутьем зверя понимал, что сейчас в их небольшой компании сложилась такая ситуация, когда одно малейшее неправильное действие могло повлечь за собой целую цепь неприятных событий. На данный момент требовалось только одно: убрать мутанта как ненужное лицо и действовать по своему усмотрению. Мил, не делая резких движений, привстал, развернулся и, удивляясь недогадливости мутанта, прыгнул.
Тяжелая масса, состоящая из костей и мускулов обрушилась на мутанта, свалила его, вдавила в сухой и горячий песок.
Милу требовалось только несколько ничтожно маленьких мгновений, чтобы полоснуть клыками по бледной шее мутанта и враз окончить неприятное дело. Но что?то неподдающееся пониманию Мила задерживало его. Что? Может быть, совершенная беспомощность мутанта, который не думал даже защищаться. А может, совершенно спокойная морда мутанта, который к тому же самым бессовестным образом улыбался. Улыбался в лицо смерти. Вот именно это обстоятельство и задержало белую пантеру.
Живописную картину, представляющую лежащего на спине мутанта и склонившегося с растопыренной пастью Мила, обступили жители, включая и разбуженных, которые своими дельными советами предлагали, как побыстрее закончить кровавое дело. Но Мил не обращал внимания на их крики и внимательно смотрел в сухие глаза мутанта.
— Ты не боишься смерти? — Глупый вопрос бывшего человека к мутанту. Любой в джунглях скажет, что смерть есть лишь избавление от суеты и вечного бега. Так же думал и Проклятый народ.
— Смерти? — Мутант еще шире оскалил зубы в улыбке. — Она желанна для любого из Проклятого народа. Но моя смерть не принесет никому пользы. Скажу даже больше, она не принесет пользы и вам, даже наоборот.
Мил не перебивал. Он, как бывший полицейский, прекрасно знал: если любому живому существу приходит желание поболтать, то не стоит прерывать его.
— Я с самого начала знал, что вы постараетесь избавиться от меня при первом удобном случае. Только удивляюсь, что вы затянули это так надолго. Почему я не принял мер?
Этот вопрос действительно интересовал Мила. Если мутант знал, что смерть ходит бок о бок, то почему он дался так легко.
— Ответ прост, Чокнутый. — Мил в очередной раз проглотил прозвище. — Перед тем как убить меня, ответь всего на один вопрос: есть ли в стае Пришельцев двойные агенты?
Мил медленно опустил нижнюю челюсть на подбородок. Но тотчас же пришла мысль о том, что где?то в темных подземельях Проклятого народа томятся Шейла и Ириза. А то, что бормочет мутант, — всего лишь слабая попытка спасти никчемную жизнь. Именно так. И пришло понимание, что нужно все отбросить и завершить это дело во что бы то ни стало.
— К нам гости.
Альвареза стоял в позе впередсмотрящего и пристально вглядывался в сторону города из?под ладони.
Со стороны города, погрязшего в ослепительном дневном тумане, к жителям двигалось несколько черных букашек, в которых Мил распознал транспортные пикапы. Три машины, с двух сторон окруженные двумя десятками легких танков.
— Если через полчаса мы все еще будем живы, то можете благодарить звезду, дающую тепло и свет, за проявленную к вам милость.
Сказано это было таким гробовым голосом, что даже пещерный медведь, который считал себя первым храбрецом в бескрайних джунглях, почувствовал непривычное чувство всепоглощающего беспокойства.
Сказано это было таким гробовым голосом, что даже пещерный медведь, который считал себя первым храбрецом в бескрайних джунглях, почувствовал непривычное чувство всепоглощающего беспокойства. Говорить об остальных просто не приходилось. Одно дело погибнуть в джунглях во время охоты, а совсем другое — где?то на краю пустыни от рук Пришельцев, вернее, от их странных и страшных машин.
— Может, смыться, пока не поздно? — Осторожный Альвареза уже разминал ноги, готовясь к длительному и долгому бегству, которое он почему?то называл спланированным отступлением от неприятных обстоятельств.
Мил был совершенно другого мнения.
— Если мы сейчас повернем обратно, даже если мы сделаем хоть шаг от города, то это будет расценено со стороны людей как издевательство. Да и уйти нам, даже если очень захотеть, не удастся. Наши ноги не так быстры, как колеса машин. Да, да. Это именно те странные штуковины, которые поднимают столько пыли. Единственное, что я могу сказать для всеобщего спокойствия, что город послал нам навстречу все, что у него имелось из тяжелого вооружения. Думаю, что они приняли нас именно за тех, за кого должны были принять.
— За горстку глупых животных, вышедших из леса. — Орангутанг был самым настоящим пессимистом и во всем видел только отрицательное.
— Не ной. — Серый странник, до этого молча внимавший за всеми изменениями в окружающем его мире, наконец?то решил высказать свое мнение. — Чокнутый! Ты знаешь, что сказать своим сородичам?
— Без проблем, друзья мои. — Белая пантера задрала сухой нос к звезде, дающей тепло и свет, и надолго задумалась.
Мил размышлял, что мог он сказать этим животным, жителям Великих джунглей, ввязавшихся по его вине в опасную игру под названием «смерть»? Честно говоря, он часто размышлял долгими дорогами, что скажет людям, когда представится случай. И вот он — случай. Хватай обеими руками, вернее лапами. Если они поймут. Поймут и поверят. Кто поверит в то, что белоснежная пантера, облизывающая шершавый нос, в недалеком прошлом офицер самой уважаемой службы Коалиции. Без пяти минут полковник и заслуженный герой. Кто? И Мил отвечал сам себе — никто. Дураков нет. Хотя…
Мила охватило чувство, которое не раз выручало его в прошлом в тяжелых ситуациях. Импровизация вперемешку с неоспоримыми фактами. Мил еще сам не знал, но был уверен, что в нужный момент он найдет неопровержимые доводы для того, чтобы ему поверили. Или он не офицер космической полиции. Хоть и бывший. Но для этого ему нужен мутант. Живой мутант.
Белая пантера задумчиво поковыряла когтем на груди замершего мутанта, вскинула глаза на разрастающиеся точки машин и сказала великую фразу, которую еще долго будут помнить джунгли:
— Мертвые не болтают.
После этого оставила лежащее тело в покое, устремив горящий взгляд в сторону города, в сторону своих сородичей.
Патрульные джипы, подняв тучу сухой пыли, от которой жители джунглей закашлялись и зачертыхались, остановились метрах в тридцати. Чуть позади них заглушили двигатели ощетинившиеся пушками танкетки. Их черные носы, неторопливо покачиваясь, заняли устойчивое положение, направленное прямо на жителей, и ненавязчиво замерли. Пока пыль оседала, а жители прокашливались, над головами пару раз на низкой высоте прошмыгнули планетные истребители, сотрясая воздух, да высоко в небе замер разведывательный катер ближнего действия, неотъемлемая часть любого экспедиционного поселения, способного за один заход выжечь раскаленным огнем пару сотен квадратных метров.
