— Дайте слово, — попросил.
— Слово нетеру! — гордо выпятил грудь Проводник.
Едва он это произнес, на блокнотном листке появилась четвертая подпись — имя Упуата, начертанное сияющими иероглифами и обведенное защитным овалом-картушем.
— Ни хрена себе! — почесал затылок Кириешко. А Открыватель Путей самодовольно оскалил клыки и подмигнул всей честной компании — знай, мол, наших.
— Тогда до встречи, — раскланялся Александр.
— А стаканчик пропустить знакомства ради? — начал наводить мосты Владилен Авессаломович, беря парнишку под локоток. — Эй, Майонез, или как там тебя, живенько сообрази нам полянку!
Менес тут же укатился в подсобку.
— Я на работе, — заупирался грек.
— Так и мы при исполнении, — не стушевался бравый капитан. — Элечка, детка, приглашай гостя дорогого.
Эвенкийка фыркнула, но особенно выкобениваться не стала. Александр выглядел как фотомодель из глянцевого журнала, и поручение не было для нее неприятным. Подойдя к македонянину, она положила руку ему на плечо и ласково молвила:
— И правда, отчего бы не отдохнуть с дороги?
— Во-во! — радостно потер руки Кириешко, по-волчьи жадно наблюдая за первым фараоном Египта, ловко сервирующим стол. — Под водочку, да селедочку, да огурчики малосольные. Смакота!
В рабском ошейнике жилось несладко. Капитан уже чуток подзабыл, как выглядят нормальные человеческие закуски.
Упуат с отвисшей челюстью созерцал картину подкупа должностного лица. Ну, эти русские! Вот проныры. Особенно военспец. В конце концов, неплохое вложение капитала этот капитан Кириешко.
Через каких-то полчаса мосты были наведены. Владилен Авессаломович, растроганно похлопывая Александра по плечу, называл его Саньком и все принуждал выпить с Элей на брудершафт. Грек поотнекивался, поотнекивался, да и согласился.
— Раз, два, три! — отсчитывал капитан продолжительность поцелуя молодой пары, при этом подмигивая насупившемуся Горовому.
«Фу, ревновать к покойнику?» — успокаивал сам себя археолог, но помогало, прямо скажем, слабовато. Еще и Эля, как назло, хохотала и щебетала без умолку. И знай подкладывала гостю то финик, то маслину, то куриное крылышко пожирнее.
«Вот дуреха-то. Перебрала на радостях».
В это время в пиршественный зал влетела странная птица размером с голубя и с виду тоже похожая на обычного сизаря, но при этом с человеческой головой. Такие здесь прежде Даньке не встречались, но он знал, что подобное создание зовется «Ба» и является воплощением души какого-нибудь усопшего.
Пташка уселась на плечо Александра и принялась что-то сердито щебетать ему на ухо.
Тот мгновенно протрезвел (волчок даже обзавидовался, глядя на такое мастерство) и засобирался, отнекиваясь от настойчивых предложений Кириешко выпить на посошок и взять с собой чего-нибудь на зубок.
— Погоди! — уже на пороге догнал его Данила и тронул за плечо. — Не знаю, будет ли возможность спросить при следующей нашей встрече…
Он замялся, и молодой человек вопросительно взглянул на него сине-зелеными глазами.
— Отчего ты… умер? Так ведь никто и не знает до сих пор…
Судебный исполнитель склонил свою белокурую голову и внезапно заалел, как маков цвет.
— Пить надо было меньше, — сказал вполголоса, со вздохом кивнув в сторону продолжавшегося застолья.
Махнул рукой и быстро вышел, оставив потрясенного археолога стоять с широко открытым ртом.
Он так и простоял, дивясь простоте разгадки исторической головоломки многовековой давности, пока его не вывел из ступора голос Эли:
— Вижу двоих мужчин: одного с головой птицы, другого с головой барана, восходящих вместе с нами на какую-то ладью…
— Великий Дуат! — пролаял волчок. — Так это ж Хнум с Тотом, клянусь потрохами Апопа!
И понеслось.
На столе лежали скомканные листы географических карт.
Товар у братьев Карбофосе оказался и в самом деле весьма качественный.
Всего за каких-то пятьдесят мани им достались превосходные карты запретной зоны Шестого Часа. Причем не простые, а магические — с многоуровневыми изображениями, возможностью увеличить изображение нужного объекта и обширной информацией в приложениях. Были там и сведения об охране объектов, о подъездных путях и прочем. Эля, скептически потрогав карты, лишь пожала плечами, зато Упуат только что не облизывал в восхищении волшебные листы.
Возможно, карты были кем-то выкрадены из Дома Сохмет или Дома Хатхор (они вроде увлекались подобными штучками), но сейчас друзьям было наплевать на их происхождение.
— Проходим вот сюда, используя ваш амулет. Аккурат в получасе от тюрьмы, где томятся ваши друзья, уважаемый Упуат Дуатыч, — так, на русский манер, капитан предпочитал именовать опального бога.
(А все пошло с того, что на вопрос Кириешко о том, как звали его отца, неудобно же, дескать, к такой уважаемой личности не по отчеству обращаться, волчок уклончиво ответил, что родителем его был Великий Дуат).
— Тут главный вход — пройти его без шума будет нелегко…
Нетеру насторожился и зарычал.
— Но возможно… — поспешил успокоить волчка Владилен Авессаломович. — В трех километрах от лагеря алхимическая лаборатория. Хотя по-прежнему числится объектом особой важности, но почти заброшена. Охрана — от силы пара-тройка вечно пьяных кентавров.
— А почему обязательно пьяных, и зачем нам вообще лаборатория? — спросил Данька.
Кириешко улыбнулся.
— Так ведь что охраняют? Это официально там производятся магические ингредиенты, а так уже лет сто гонят сикеру и варят брагу.
— И что ты предлагаешь, дружище? — нахмурился Менес. — Затариться всем этим пойлом и двинуть прямиком к воротам. Дескать, тут дармовое угощение, налетай?
— Вовсе нет, почтенный Майонез, вовсе нет. От лаборатории ведет очень старый тоннель, построенный, судя по значкам, задолго до нее самой.
От лаборатории ведет очень старый тоннель, построенный, судя по значкам, задолго до нее самой. У него несколько выходов, и один из них рядом с тюрьмой. Про него если и помнят, то не охраняют.
— Постой, приятель, — фамильярно оборвал его Упуат, — тоннель — это хорошо, но пьяные кентавры что — тоже обозначены на карте?
— Отнюдь, господин мой, — с готовностью ответил капитан. — Просто я кое-что выяснил своими методами. Вычислил, что принадлежат лесоразработки Дому Мехен, и…
— Так ты что, идиот, сунулся на Мехенское подворье?! — испуганно спросил Упуат.
Не хватало еще проблем с Великим Змеем Мехеном, могущественным магом и чародеем, соратником самого Ра и главой официальной местной оппозиции.
— Ну что вы, уважаемый Проводник, как можно? Побродил вокруг, посидел в ближайших кабаках, потолковал с людьми и бесами, мол, хочу поступить на службу в ваш славный Дом… И все выяснил. Должен сказать, служба тут ведется из рук вон плохо. Хотя тамошняя каторга и считается местом ссылки для особо важных преступников, охраняют ее чисто формально. Основной расчет на то, что заключенным некуда бежать, и на магию. Ситуация, когда кто-то попытается освободить их извне, даже и не прогнозируется.
Упуат поглядел на капитана с явным уважением. Вот что значит школа.
— Кажется, ты стоишь тех денег, которые были на тебя потрачены. Зоркий и цепкий. У тебя в роду соколов не было?
— Разве что сталинские, — Кириешко был явно польщен похвалой экс-бога. — Я ведь потомственный чекист.
