— Да, — чистосердечно признался Даниил.
— С какой целью? — египтянин сноровисто водил пером в книге: видно, компьютеры да и обычные анкеты были тут не в ходу. — Коммерция, туризм, личные дела?
— Да я вообще-то…
— Понятно — с целью ознакомления и оформления подданства?
— Вроде того, — кивнул Горовой (а что еще ему оставалось?).
— Специальность?
— Археолог, — не без внутреннего беспокойства сообщил Даня.
— Тогда, стало быть, вам необходимо в трехдневный срок пройти регистрацию в Доме Нитокрис — она у нас занимается археологами и прочими гробокопателями. Вообще-то не самый знатный Дом, скажу я вам, — доверительно изрек египтянин, — и не самый влиятельный. Так что подумайте, пока договор не подписан, можете поискать другого хозяина. Вы еще чем-нибудь занимались?
— Вообще-то колдовством… немного, — машинально признался парень, надо сказать, задетый сравнением своей благородной и почтенной профессии с гробокопательством. И понял, что ошибся.
Лицо гостиничного служащего стало суровым и непроницаемым.
— Не вздумайте! Магия находится в полном распоряжении Ужасающей! — полушепотом сообщил он. — С супругой Самого шутки плохи! А в ГУМ — это Главное Управление Магии — вам не попасть — это я как старожил говорю: нужен блат выше Осириса (не к ночи будь помянут!). Так, что у нас еще? Вы в какой области специализируетесь?
— Египтология, — обреченно сообщил гость.
— М-да, лженаука, — констатировал портье. — Как бы не пришлось вам приносить покаяние. Нет, конечно, не слишком тяжелое, но все ж… Осторожнее надо, молодой человек, с профессией-то. Вот на меня посмотрите, как был при фараоне Птолемее Четвертом управляющим постоялого двора, так вот и тут аналогичную работу нашел…
«Неужели этому сморчку столько лет?» — только и пожал плечами Данька.
— Надеюсь, с визой у вас все в порядке?
— Конечно, — чувствуя, как взмокла спина, парень начал рыться в карманах, изо всех сил делая вид, что ищет здешнюю визу (неизвестно еще, как она выглядит).
— Не надо, я вам верю, — закивал портье. — На сколько предполагаете остановиться?
— На четыре дня, — выпалил археолог первое, что пришло в голову. И добавил: — Для начала…
— Никак невозможно, — печально улыбаясь, затряс головой египтянин.
— Почему?
— Уэрнес — место Второго Часа. И задержаться здесь можно не более чем на ночь. Завтра поутру вам придется сесть на ладью и отправиться дальше, в нашу столицу Сокарис.
— Тогда давайте на ночь, — согласился Горовой. А сам подумал, что если здесь Второй Час, то когда же был Первый? Что-то он ничего подобного не заметил. И вообще, что за занимательная география с хронологией?!
— Отлично, с вас пятнадцать мани, — снова улыбнулся служитель. — Или у вас дебены?
Горовой выгреб из кармана все бусинки и вывалил на стол.
Портье невозмутимо отсчитал треть, остальное вернул Дане.
(То ли демон оказался богачом, то ли курс местной валюты был достаточно высоким.)
— Итак, советую вам завтра же прямо на пристани зарегистрироваться. Предупреждаю: город у нас небольшой, но народ попадается всякий. На сомнительные предложения не реагируйте — во избежание. Кровь сдавать, если надумаете, только в лицензионных пунктах. Будут предлагать больше — не соблазняйтесь. А то были случаи, когда во всяких сомнительных местах сдавали… больше, чем можно. — Он вздохнул: — Подробнее вас проинструктируют в Доме, подданным которого вы захотите стать. Ну, вот ваш ключ, идите.
Глава одиннадцатая
ПРОБУЖДЕНИЕ ИСИДЫ
Эля пришла в себя.
Голова гудела как после хорошей оплеухи, слегка ныл желудок, но в остальном, кажется, все было более-менее.
Но это было уже не важно. Потому что, еще не открыв глаза, всем своим существом она почувствовала ясно и определенно: случилось что-то страшное и непоправимое. С десяток секунд девушка надеялась, что эти чувства, новые и непонятные, ее обманывают и когда она поднимет веки, то все будет хорошо.
Но нет — не только нечто, но и обычные пять чувств подсказывали ей, что на этот раз она влипла в крупную неприятность. В лицо бил сухой, горячий и какой-то затхлый ветер — ничего похожего на смолистый аромат лесов ее родины. И лежала она не на теплой земле, покрытой чудесной шелковистой травкой. Всем телом ощущала колючие грани каменной крошки.
Наконец она открыла глаза и…
— Ой, что же это?! — не сдержавшись, всхлипнула Эля, вмиг превратившись в маленькую девочку, увидевшую кошмарный сон и изо всех сил старающуюся проснуться.
— Э-э-х, как неловко-то вышло, — хрипло прозвучал над ней полный сожаления голос.
— Что ж мне теперь делать?
— Давай, давай вставай, не притворяйся! Не стоило совать свой глупый носик куда не надо!
Голос был знакомым (хвала Сэвэки-тэгэмеру!), не злым и даже не раздраженным, скорее, в нем слышалось неподдельное сочувствие.
Решив, что чему быть, того не миновать, Эйяно окончательно открыла глаза.
Решив, что чему быть, того не миновать, Эйяно окончательно открыла глаза.
Над ней стоял не кто иной, как Упуат, весь какой-то взъерошенный и жалкий.
— Где мы? — Это была первая внятная мысль, возникшая в голове потомственной шаманки.
— Видимо, в аду, — последовал ответ. — Возможно, в раю. Может быть, еще где-то. Это как посмотреть. Но вполне очевидно, на той Свете. То есть на том Сете… Тьфу, не сбивай меня.
Волчок зло сплюнул, и от этого девушке почему-то сделалось легче. Так комично было видеть плюющуюся собаку.
— Тебе-то легко тут глупые вопросы задавать — ты прямым путем сюда загремела, а я через спиральный ход с пороговой размерностью летел — это не каждый выдержит. Хотя, клянусь Дуатом, странно. Тебя, по идее, вообще могло или по всей длине размазать, или в какого-нибудь предка этак класса питекантропа перевоплотить. Непонятно.
Упуат погрузился в какие-то свои размышления, и до Эли лишь время от времени доносилось что-то малопонятное:
— …Не Первый Час и даже не Двенадцатый… Но глубже двадцать девятого горизонта — это очевидно. Хотя вообще-то их в этом дециале только двадцать семь… Скорее всего, Пятый или Шестой. Хм-хм… По радианту не выйти и девку не вытащить, даже если зажечь Огонь Ингао… Так, а эти тут откуда? Мы же их еще вместе с Ихигами выкинули вон?
От этой невразумительной болтовни девушке стало совсем жутко, и она принялась изучать окрестности, чтобы окончательно не раскиснуть (а кто-то маленький и слабый в ее душе уже настойчиво теребил, предлагая сесть на щебень и заплакать).
Окружающая обстановка не напоминала христианский ад. Во всяком случае, тут не было ни котлов со смолой и грешниками, ни бодро снующих вокруг них чертей.
Впрочем, на Нижний мир ее родной веры с его голодными духами и рогатыми и клыкастыми чудищами все это тоже не тянуло.
Уходившая к близкому, затянутому маревом горизонту равнина, усыпанная каменной крошкой, валунами и целыми скалами по всем четырем сторонам света (разумеется, если таковые здесь есть). Сухая, хотя и терпимая жара, не приносящие облегчения порывы ветра, налетающие неизвестно откуда, и серое низкое небо, льющее ровный и неприятный для глаза свет.
И все — ни деревца, ни травинки, ничего живого.
Шагах в пятнадцати торчала пирамида угольно-черного камня, формой один к одному повторявшая тот самый «Золотой Чум».
Эля решительно встала, прошлась, ощущая босыми ногами все углы каменной крошки. (Черт ее дернул снять сандалии, когда она кралась через кусты к Золотому Чуму!)
