— Не воображай так, старик! — крикнула Ургула, слезая с выступа скалы. И, бормоча себе что-то под нос, скрылась в пещере.
Энгивук, не обратив на нее никакого внимания, невозмутимо продолжал:
— Да-да, я могу тебе все объяснить. Жизнь свою я положил на то, чтобы изучить этот вопрос досконально. Собственно, для этого я и устроил обсерваторию. Собираюсь в ближайшее время издать научный труд про Южного Оракула. Уже придумал название «Загадка Эйулалы, разгаданная профессором Энгивуком». Неплохо звучит, а? К сожалению, для публикации кое-чего не хватает. И ты можешь мне помочь, мой мальчик.
— Обсерваторию? — переспросил Атрейо. — А что это такое?
Энгивук кивнул, глаза его так и сверкали от гордости. Жестом он пригласил Атрейо следовать за ним.
Узенькая извилистая тропинка между валунами, то и дело теряясь, но тут же вновь возникая, неуклонно вела вверх. Кое-где, если подъем был уж очень крутым, были выбиты крошечные ступени. Но Атрейо не мог поставить на них даже носок сапога — чересчур они были узки. Он просто через них перешагивал. И все же ему с трудом удавалось не отставать от гнома, который удивительно резво взбирался все выше и выше.
— Луна сегодня такая яркая, — донесся до Атрейо его голос. — Увидишь все.
— Кого? — переспросил Атрейо. — Эйулалу?
Но гном, продолжая подниматься, только недовольно покачал головой.
Наконец они добрались до вершины горы, похожей на сложенную из плит башню. Верхняя плита была совершенно плоской, лишь с одной стороны возвышалось нечто вроде естественного барьера или каменного парапета. В центре его с помощью каких-то инструментов было выбито отверстие. Перед ним на штативе из сухих корней стояла небольшая подзорная труба.
Энгивук поглядел в объектив, подкрутил какие-то винтики, потом удовлетворенно кивнул и предложил Атрейо подойти и посмотреть. Чтобы сделать это, Атрейо пришлось лечь на живот и опереться на локти. В этой позе он смог, в свою очередь, поглядеть в трубу.
Старик так направил ее, что виден был проход между двумя скалами и в нем каменные ворота. Но в поле зрения оказалась лишь нижняя часть правой колонны. И Атрейо увидел рядом с ней огромного неподвижного сфинкса, освещенного луной. Передние лапы у него были львиные, задняя часть туловища — как у быка, а на спине красовались могучие орлиные крылья. Лицо сфинкса — лицо женщины — все же трудно было назвать человеческим лицом из-за его выражения: на нем застыла то ли улыбка, то ли печать глубокой печали или полного равнодушия.
Атрейо долго разглядывал это лицо и в конце концов решил, что оно исполнено отчаянной злобы и мрачности, но мгновение спустя ему уже казалось, что он ошибся и что, напротив, оно свидетельствует о самом веселом нраве.
— Брось, все равно тебе этого не разгадать, — зашептал ему на ухо гном. — Никому еще не удавалось понять, что выражает лицо сфинкса. И мне тоже, хотя я чуть ли не всю свою жизнь его разглядываю. Теперь посмотрим на другого.
Гном повернул один из винтиков, и в поле зрения Атрейо сперва попала бескрайняя равнина, простиравшаяся за воротами, а потом — левая колонна, возле которой тоже сидел сфинкс в той же самой позе. Его могучее тело, освещенное луной, сияло каким-то странным тусклым блеском, словно оно было из жидкого серебра. Второй сфинкс, казалось, отчужденно глядит в сторону первого, точно так же, как тот, застыв, глядел в его сторону.
— Это что, статуи? — спросил Атрейо, не в силах оторвать глаз от трубы.
— О нет! — воскликнул Энгивук и даже захихикал. — Это настоящие, живые сфинксы, даже очень живые! Ну, на первый раз с тебя, пожалуй, хватит. Пойдем спустимся вниз. Там я тебе все объясню.
И он прикрыл ладонью конец трубы, так что Атрейо больше ничего не мог видеть. Обратный путь они прошли молча.
Глава 6
Трое волшебных ворот
Когда Энгивук и Атрейо вернулись, Фалькор все еще лежал возле пещеры и крепко спал. А старая Ургула тем временем вынесла маленький столик и расставила на нем всевозможные сласти и соки из ягод и трав, а также крохотные кружечки и чайничек с каким-то ароматным горячим отваром. И, чтобы полностью представить себе эту картину, надо добавить, что на столе горели две малюсенькие коптилки, заправленные растительным маслом.
— К столу! — приказала Ургула тоном, не терпящим возражений. — Атрейо должен наконец хорошенько поесть-попить, чтобы к нему вернулись силы. Одними лекарствами тут не обойтись.
— Спасибо, — сказал Атрейо. — Я чувствую себя прекрасно.
— Не возражай! — прикрикнула на него Ургула. — Здесь у нас ты будешь делать то, что тебе велят. Яд в тебе обезврежен. Значит, спешить теперь незачем. Времени у тебя хоть отбавляй! Отдыхай в свое удовольствие!
— Тут дело не во мне, — объяснил Атрейо. — Умирает Девочка Королева. Быть может, теперь уже дорог каждый час.
— Глупости! — проворчала старушка. — Всем известно: поспешишь — людей насмешишь! Сиди! Ешь! Пей! Да поживей! Ну же!..
— Не упрямься, — прошептал Энгивук. — Лучше ей уступить, по себе знаю. Если уж она чего захочет, все равно своего добьется. Да и нам с тобой еще надо много чего обсудить.
Атрейо сел за крошечный столик, скрестив ноги, и стал есть и пить. И с каждым выпитым глотком, с каждым съеденным кусочком он чувствовал, как золотой поток теплых жизненных сил все быстрее струится по его жилам. Только теперь Атрейо понял, насколько он ослабел.
У Бастиана потекли слюнки. Ему даже показалось, что до него донеслись ароматы тех сладких блюд, что стояли на столике у гномов. Он глубоко втянул воздух — ну, конечно, ему это только почудилось.
От голода у него сосало под ложечкой, и он, не вытерпев, достал из портфеля остатки бутерброда и яблоко. И все съел. Он почувствовал себя лучше, хотя голода так и не утолил.
И тут он сообразил, что больше у него ничего не осталось, что он ел в последний раз. Слова в «последний раз» его испугали, и он постарался об этом забыть.
— Откуда у тебя все эти лакомства? — спросил Атрейо у Ургулы.
— Ох, сыночек, ты и не представляешь, как далеко я хожу, чтобы найти нужные травы и растения.
— Ох, сыночек, ты и не представляешь, как далеко я хожу, чтобы найти нужные травы и растения. А вот Энгивук, упрямая башка, из-за своих научных занятий, видите ли, ни за что не хочет жить в другом месте. А как добывать еду — до этого ему и дела нет!
— Жена, — с достоинством произнес старый гном, — откуда тебе знать, что важно, а что нет? Займись-ка своими делами и не мешай нам беседовать.
Ургула, бубня что-то себе под нос, скрылась в пещерке и в сердцах загремела кастрюлями.
— Не обращай внимания! — сказал Энгивук. — Она хорошая старуха, только любит иногда поворчать. Послушай, Атрейо, я расскажу тебе про Южный Оракул все, что тебе надо знать! Добраться до Эйулалы совсем не просто. И даже более того — весьма трудно. Но я не хочу утомлять тебя научным докладом. Может, лучше ты сам будешь задавать вопросы? А то я легко сбиваюсь с главной мысли на частности. Спрашивай!
— Хорошо, — согласился Атрейо. — Прежде всего, скажи, кто это или что это такое — Эйулала?
— Ну и ну! — воскликнул Энгивук и сердито блеснул глазами. — Ты, как и моя старуха, задаешь мне сразу главный вопрос. Неужели нельзя для начала спросить что-нибудь полегче?
