Стремясь избежать любопытных глаз, сделали еще пару прыжков, приземлившись за городом. Скинув модули, подошли пешком, чтобы полюбоваться остатками того, что еще недавно было оплотом закона в Сентвилле.
Строения в городке располагались довольно далеко друг от друга. И никакой активности, направленной на тушение пламени, со стороны мирного населения не наблюдалось. Наконец приехали рыцари багра и брандспойта. Их командир, пышноусый толстяк в медной каске, то и дело сползавшей на глаза, вылез из машины и, почесав в затылке, констатировал:
— Хорошо горит. Лет двадцать такого славного пожара не было.
И, сочтя миссию выполненной, присоединился к зевакам. Инна, со свойственной ей импульсивностью, кинулась было качать права, но Проф остановил ее:
— Не надо. Погасить теперь вряд ли удастся, так что пусть догорает.
Немного полюбовавшись зрелищем рушащихся перекрытий, я отправился в коридор, дабы «вернуться» немного назад и восстановить попранную справедливость.
Столь любимое мною лежание на диване пришлось отложить. И я, облачившись в модуль, занял позицию на крыше. Спать хотелось ужасно, и я постоянно клевал носом, чуть было не пропустив поджог. Но вот запылало сразу в нескольких местах. Я, подобно ангелу мщения, бросился на свет загорающегося пламени. И оказался лицом к лицу с двумя пацанами лет семи. Один — чернокожий, почти неразличимый в ночи. А второй — китайчонок. От неожиданности я опешил, задав глупейший вопрос:
— А где бандиты?
— Тут больше никого нет, — замотал головой узкоглазенький. — Только мы.
Товарищ же бросился наутек. Схватив сына Поднебесной под мышку, я в один прыжок настиг беглеца. Заперев обоих в клетку, занялся огнем, используя висевшие в углу огнетушители. Надо сказать, дерьмо порядочное, но пламя толком не разгорелось, и жиденькой струйки как раз хватило.
Покончив с очагами возгорания, я занялся малышней вплотную. Те были явно напуганы, но старались не показывать виду.
— Мы ничего не скажем, — сразу заявил маленький китаец.
— Да, Чен, не говори ему, — вторило дитя потемнее.
— А я и не спрашиваю, — с невозмутимым видом заявил я. — Вы посидите пока, а я пойду арестую того, кто вас послал.
— Откуда ты знаешь про Джонни? — В их голосах звучало удивление.
— Я вообще всё знаю. И даже знаю, где Джонни живет.
— Джонни живет совсем не на Драйв-стрит, вовсе нет. Он живет на другом конце города. — Ладошка негритенка зажала Чену рот, но поздно.
— Ладошка негритенка зажала Чену рот, но поздно.
— Я как раз и собирался на другой конец города.
И я, отперев замок, выгнал маленьких негодяев прочь. Пообещав в следующий раз как следует надрать им уши.
Будоражить город среди ночи не было смысла, и я решил подождать утра. Но неведомый мне Джонни рассудил иначе. И к моему приходу его и след простыл. Что ж, его счастье. Решив, что шпанистый Джонни не стоит того, чтобы задействовать коридор, я выкинул это из головы. А обгорелые места ребята в синих комбинезонах заделали декоративными панелями подходящего цвета.
Пройдя «крещение огнем», я стал чувствовать себя частью городка. Но никаких бурных событий не происходило. Проф пропадал на рыбалке, а мы с девочками по очереди просиживали штаны и юбки в офисе, вовсю наслаждаясь тем, что «в Багдаде все спокойно».
Ну почему всегда происходит именно таким подлейшим образом? Как только я устраиваюсь поудобней и начинаю приходить к согласию с самим собой — так сразу бац! И следует очередная неприятность, заставляющая покидать насиженное место и в который раз совершать необдуманные поступки, которые к тому же влекут, в свою очередь, шлейф событий поистине непредсказуемых.
Я сидел в своем кресле, уткнувшись в местный уголовный кодекс, всем своим видом показывая, что готов служить и защищать, а также придушить в зародыше любое противозаконное начинание.
И вот, в лице хорошенькой девушки, в дверь участка вошло очередное крушение моих сладких иллюзий.
— Слушаю вас, мисс. — Я был столь любезен, что даже снял ноги со стола.
Услышав русскую речь, она удивленно вскинула бровки. Но, с акцентом правда, перешла на язык Империи.
— Меня ограбили. — Сказано это было столь требовательно, что я невольно почувствовав себя виноватым в этом печальном событии. А также возникло желание немедленно «войти» в коридор, дабы похватать обидчиков. И к приходу потерпевшей представить пред ее светлые очи всё пропавшее имущество согласно списку.
Очевидно, на моем лице возникло мечтательное выражение, потому что перед глазами замахали маленькой ладошкой, привлекая внимание:
— Эй, мистер, как вас там! Хватит считать ворон. И спуститесь, пожалуйста, с небес на землю.
Я поудобней устроился в кресле и достал листок бумаги:
— Итак, мисс, когда это произошло?
— Не знаю. Я отсутствовала около недели, а вчера, вернувшись, не сразу обратила внимание. И пропажа обнаружилась только сегодня с утра.
Неделя — это плохо. Не смертельно, конечно, но уж больно тоскливо проживать череду событий с самого начала.
— Давайте составим список украденного, — уныло начал я.
— Украшения, кольца, семь штук, а еще серьги и цепочки. — Представив жменю безделушек, которые после успешного ведения дел с Мишкой Френкелем были для меня на одно лицо, я поспешно извинился и побежал наверх.
— Девчонки, выручайте. Там потерпевшая, как раз собралась оглашать перечень пропавшего. А я ни бельмеса!
Инна что-то заворчала по поводу моей неотесанности, а Лена лишь молча кивнула.
Всё оказалось не так страшно. Все драгоценности были с фамильным клеймом. Конечно, не музейные экспонаты, а новодел, но хоть какая-то зацепка.
— Кто-нибудь остается ночевать?
— В доме — никого. Но в усадьбе есть сторож. — Выяснилось, что охранником служил дедуля, которому от роду лет сто. И все ночи мирно спавший в своей сторожке.
В конце концов, попросив нарисовать клеймо, мы пообещали разоблачить злодеев в ближайшем будущем.
— Первое дело, — задумчиво произнесла Лена, — а неделю назад мы еще не прибыли…
— Подумаешь. — В голосе Инны звучала беспечность. — Вряд ли здесь обосновался какой-нибудь скупщик краденого. Так что надо искать в Нью-Саутгемптоне.
— Не уверен, чтобы они давали объявление в газеты…
— Да ладно тебе. Стоит только произойти какой-нибудь крупной краже, и они сами сбегутся, словно мухи на мед…
— Ошалела, родная? — округлил глаза я. — Выходит, чтобы поймать какого-то мелкого воришку, мы должны совершить ограбление более крупное?
Инна пожала плечами, всем своим видом давая понять, что ничего такого в этом не видит. А тем, которые чистоплюйствующие, предложила решить вопрос как-то по-другому. И я махнул рукой. Всё-таки тут она в своей стихии. Да и со скукой как-то надо бороться.
И Инна пропала на несколько дней, приняв перед отъездом обычный в таких случаях загадочный вид. А я, повесив на дверь бумажку с указанием часов приема, зачастил с профессором на рыбалку.
53
Я и Проф сидели на берегу озера. Неподвижно застыли поплавки, не шевелимые даже ветерком. И мы вели полемику об устройстве этого общества. Надо сказать, что организованно всё здесь достаточно просто. Живи, работай, если есть желание. А ежели есть средства — то занимайся, чем пожелает душа. Единственным непременным условием оказался фиксированный налог, платимый всеми гражданами раз в год. Кто-то наверху посчитал, что проще получить один раз вполне определенную сумму, чем содержать огромную армию бюрократов и чиновников, проверяющих этих самых канцелярских крыс. В общем, организация здешнего общества мне вполне нравилась. И спорил я просто по привычке. А профессор читал мне Оду о Защите Оружия.
