— Ого, она что, дочка Шварценеггера?
Я сразу не сообразил, а потом рассмеялся. Для Лены, которая могла «передвигать» за раз по многу тонн, центнер золота — пара пустяков.
Наш покупатель достал мобильник, а я слегка напрягся.
— Это эксперт, — пояснил господин Френкель, — вполне безобидный старикашка.
Вошедший и впрямь оказался весьма почтенного возраста. Но, судя по всему, дело свое знал хорошо. Вставив в глаз ювелирную лупу, он наугад доставал украшения и придирчиво разглядывал:
— Весьма, весьма впечатляет, знаете ли.
И, судя по тому, как заблестели глаза Мишки, каждое его слово было на вес золота. Проводив специалиста и заверив его в своем глубочайшем уважении, Мишка повернулся к нам.
— А что насчет второго дела? — понизив голос, спросил он.
Это была вотчина Виктора, и я поскучнел. А тот многозначительно потер друг о друга большой и указательный пальцы. При этом приложив к губам указующий перст другой руки.
Толстяк кивнул и поставил на стол еще один дипломат:
— Вот, полмиллиона. И досье, правда, очень поверхностное. Но мы же не Джеймс Бонды.
Я присвистнул. Это ж как надо достать людей, до какой степени быть жадным, чтобы за один день была собрана такая сумма!
— Ну, так мы пошли, — сказал Виктор, — где-то через месяц еще заглянем. А про последний разговор забудь. И можешь смело ставить свечку.
— Тут небольшая тонкость… возможно… — Мишка мялся.
Но я хлопнул его по плечу:
— Мы всё понимаем, а короля играет свита… — И направились к лестнице.
Мы уже стали спускаться, когда хозяин воскликнул:
— А деньги? — И удивленно замолк, так как я уже успел «мелькнуть», забрав оба дипломата.
— Какие деньги? — деланно удивился я и, сопровождаемый смехом Виктора, зашагал по ступенькам.
Сидя в номере, мы листали материалы, собранные на Панаса. Судя по ним, обосноваться на Святой земле тот решил всерьез и надолго. Одних домов у него имелось целых три. Являясь владельцем вполне легальной фирмы и имея в штате около тридцати человек, он считал, что стоит крепко. И является одним из полноправных хозяев этой жизни. И смерти. Еще в папке лежали фото и адреса любовниц, но те нас интересовали мало. А много нас занимали четыре его зама. Итого — пятеро. Практически каждый день этот квинтет по утрам собирался в небольшом кафе, на набережной. Кафе было плавучим, расположившимся на маленьком симпатичном катере. И это упрощало дело. Перебирая мысленно варианты, я отбрасывал один за другим.
«Выйти» из коридора и пострелять — нормально, но можно схлопотать пулю. Опять же «выйти» и оставить в подарок пару пудов СИ-4 — больно много шума. Да и возможны случайные жертвы.
И я, достав мобильник, набрал Ленин номер. Пока Мишка провожал нас, она покинула «убежище», на самом деле вылезя через окно.
— Ленок, подъедь на набережную.
Она появилась минут через пятнадцать, и я указал глазами на катер:
— Сможешь?
— Смогу, — не задумываясь ни на секунду, ответила она.
— Вот и ладненько. Тогда завтра утром и начнем.
41
Виктор держался в тени, а в глазах его плескался интерес. Но любопытства не проявлял, по-видимому считая, что со временем и так всё станет ясно. Всё прошло как-то обыденно. Мы выехали на почти пустынную набережную и, по его настоянию, оставив Виктора с автоматом в машине, направились к катеру. До него было где-то с метр, и с набережной кораблик соединяли мостки. Но купаться после исчезновения судна не хотелось, и Лена, ухватив меня за руку и откинувшись на сорок пять градусов, дотянулась ладошкой до борта.
Должен вам сказать, что морской катер в горах — это почти то же, что и подводная лодка в пустыне. Сюр, и ничего более. Но горы — это даже хорошо. Сидящие за столиком не были пай-мальчиками и сразу начали палить куда ни попадя. Так что нам пришлось укрыться за ближайшей кучей камней. Стрельба длилась минуты три, а один пиротехник даже бросил гранату. Хорошо хоть, что в сторону обрыва, и та не причинила никому вреда.
Я позевывал, а Лена, верная себе, вела хронометраж, шевеля губами и отсчитывая секунды. Кто знает, что может в жизни пригодиться? Стало скучно, и затухающие вопли перестали развлекать.
Кто знает, что может в жизни пригодиться? Стало скучно, и затухающие вопли перестали развлекать.
— «Выбрось» обратно, — попросил я Лену, — а то надоели уже.
Та дотронулась до меня, и я повалился на набережную. Черт, совсем забыл, что «противовес» остался в «убежище». Ну погоди, негодная, я посмеюсь последним, вылавливая тебя из воды.
Вопреки опасениям, никакого шума не было. Только Виктор, уронив автомат на колени, удивленно смотрел на пустующий пирс:
— И… где они?
— Ты знаешь, я называю это коридором. И он такой… в общем, нормальному там не выжить. Минут пять-шесть, а потом люди сходят с ума. Так что смерть — великое благо для этих уродов.
— А корабль?
— Да пусть постоит, что с ним станется. Официанток Лена сейчас вытащит, а те… туда им и дорога.
Как я и предполагал, равновесие «на выходе» Лена потеряла. Но, успев сгруппироваться, не плюхнулась в воду, а, ухватившись за край мраморной плиты, подтянулась и вылезла наверх.
— Давай отъедем пару кварталов, девочек «повыкидываю». — Виктор завел джип и, удивленно поглядывая на потомственную дворянку, тронулся с места.
К девушкам Лена проявила хоть и запоздалое, но милосердие, вколов им снотворное. Так что мы оставили спящих в одном из парков, положив каждой в передник по пять сотен долларов. Как ни крути, а работу девчонки потеряли.
— Ну что, домой? — спросила Лена.
— Давай задержимся на денек, — попросил Виктор. — А то всё бегом да бегом. Полмира объездил, а по-человечески нигде не был.
— Но гидом я не буду.
На это мы не рассчитывали и согласно кивнули. Лена высадила нас и уехала в сторону центра, а мы не спеша побрели по городу, разглядывая современные кварталы. Походив минут пятнадцать, вдруг услышали взрыв. Завыли сирены, и мы бросились на звук.
Машина с очередным обкуренным камикадзе таранила школьный автобус. Смертника разнесло в клочья, да и от автобуса почти ничего не осталось. Пожарные поливали огонь из шлангов, одна за другой подъезжали кареты «скорой помощи», но что мертвым припарка? И я, со злостью плюнув, вошел в коридор.
Вот и Лена, отказывающаяся сопровождать нас в экскурсии по Хайфе. И мы выходим из машины.
— Постой! — Я забрался обратно в салон.
— Опять что-то не слава богу?
— Сплошная срань господня, и через пятнадцать приблизительно минут какой-то отморозок взорвет автобус с детишками.
— Дела-а, — и Виктор уставился на меня, — опять твои скрытые таланты?
— Они, родимые. И что будем делать? — Лена молчала, закусив губу.
— Ну, фокус с катером, я думаю, отменять не стоит. Какая хоть машина?
— Да черт ее знает, там одни горящие обломки. Попробуй разбери.
— Меньше пятнадцати минут, и никаких примет для полиции. Давай смотаюсь за «кузнечиками»?
— С «кузнечиком» как-то не хочется. Всё-таки рановато светиться.
— Так предложи что-то еще!
— Минутку, люди. Я, кажется, пропустил последние пятнадцать минут. — Виктор смотрел на нас, и во взгляде у него было сомнение.
Он и в самом деле пропустил, да как объяснишь?
— Поверь, учитель, это не бред.
И всё произойдет на самом деле. Вернее, может произойти.
Он кивнул, что-то решив про себя, и замолчал. А я поскреб в затылке и выдал:
