Увидев Валентина, Полубоярцев заулыбался и показал на раскрытую в ожидании содержимого платформу томографа:
— Хорошо прогулялись, Валентин Иванович? А мы здесь с самого утра, еще чаю не пили!
— Мужики подойдут через пять-десять минут, — сообщил Расулов. — Давайте пока глянем, что там у вас. С виду обычный автомобильный холодильник.
Он перехватил у Валентина тележку, легко поднял увесистый бокс и поставил его на ленту транспортера. Томограф мигнул индикатором, оценил массу груза в семнадцать килограммов и бесшумно втянул контейнер в свое чрево. Щелкнула, опускаясь, задняя крышка, засветилась плазменная панель монитора.
Борис Палыч уселся за операторский пульт и задал режим сканирования. Валентин молча смотрел на экран — искинт стоявшего перед ним томографа намного лучше разбирался в земной технике, чем любой из людей, и не нуждался ни в чьих советах. Вот на экране появился общий разрез контейнера, вспыхнули красным участки с активным содержимым — полимерная взрывчатка с электронным запалом, довольно редкий, но все же серийно выпускаемый товар, — высветилась торговая марка биометрического замка, заставив Расулова скептически хмыкнуть, не самая лучшая оказалась марка. А затем Расулов резко шагнул вперед, буквально выдернул стокилограммового Полубоярцева из его кресла и рявкнул:
— В укрытие! Быстро!
Валентин оценил обстановку и первым рванул к эвакуационной кабине. Следом грузно топал Полубоярцев, подгоняемый Расуловым. Створки из бронестекла распахнулись у Валентина перед самым носом, и дважды успели закрыться и снова открыться, пропуская в камеру остальных. Взвыл автономный движок, кабина нырнула под землю, пронеслась по короткому тоннелю и пулей взлетела наверх, в удаленную операторскую, которую еще ни один взрыв в лаборатории не сумел повредить.
— Живы, — констатировал Расулов и косо посмотрел на Валентина. — Предупредить не мог?
— Я предупреждал, — пробормотал Валентин. — Что приборчик не наш…
— Инструкцию перечитай, — отрезал Расулов, ткнув пальцем в висящую на стене камеры распечатку. — Два раза, а только потом выходи.
Валентин виновато опустил голову. Известные системы автоподрыва сканер раскалывал на мах. Но кто мог поручиться, что в супертехнологичной части контейнера не скрывается дублирующая, неизвестная Кабэ система?
Никто. Валентин скрипнул зубами и принялся в очередной раз перечитывать инструкцию.
Сквозь прозрачные дверцы кабины он видел, как Расулов с Полубоярцевым работают с объектом. Как всегда, Полубоярцев разводил руками и сетовал на различные трудности, а Расулов в ответ наклонял голову и с полминуты напряженно думал. Потом следовал короткий жест, Полубоярцев радостно улыбался, изображение на мониторе менялось — и Полубоярцев снова виновато разводил руками.
Когда Валентин дочитывал инструкцию во второй раз, на груди зажужжал мобильник.
— Снова я, — доложил Анисимов. — Они вскрыли контейнер.
— Полтораста тысяч на дороге не валяются, — кивнул Валентин. — Будете брать?
— Уже, — сказал Анисимов. — Я просчитал возможный маршрут и выслал группу захвата.
В который раз спасибо вам за «глушилки».
— В который раз пожалуйста, — улыбнулся Валентин. Новость его порадовала — теперь киллеры уже точно никого не убьют. — Отчет прочитали?
— Я пробил Мангалиева по базе, — сообщил Анисимов. — Вот на кого нужно Нострадамуса напустить.
— Он не любит работать на выезде, — ответил Валентин. — Собственно, именно поэтому мы и сидим в такой глуши. Придумаете, как заманить Хана в Демидовск?
— Вместе будем думать, — сказал Анисимов. — С увэдэ, фээсбэ и лично гражданином Мелентьевым. Ну и Нострадамус, надеюсь, не откажется?
— Не откажется, — кивнул Валентин. — Ему с нами нравится.
Это была хорошая идея, подумал он, опустив телефон. Телепат Нострадамус, выходящий на связь лишь с несколькими людьми в городе, главным образом со мной. Если попробовать взяться за меня покрепче и задать несколько вопросов, выяснится, что Нострадамус бережет своих друзей — вплоть до полной потери памяти у нападавших. Конечно, беречь миллиардера Иванова, у которого и без того двести человек личных охранников, намного легче, чем простого инженера Семенова. Так что никто не удивляется, почему могущественный телепат выбрал именно такой способ взаимодействия с человечеством.
Валентин дочитал инструкцию, и дверцы кабины наконец раскрылись. В операторской было уже полно народу — кроме приглашенных Валентином, сюда подошли еще трое сотрудников из отдела технологической разведки. Вся эта публика толпилась у казавшегося теперь совсем маленьким метрового экрана и оживленно тыкала в него пальцем.
— Ну, что у нас плохого? — спросил Валентин, неслышно подойдя сзади.
— Плохого?! — обернулся на голос стоявший в последнем ряду Силаев, руководитель киборгов. — Да это ж действующая модель нейрохолодильника! Хотел бы я поговорить с ребятами, которые ее сделали!
— А что такое нейрохолодильник? — поинтересовался Валентин. Он встал на цыпочки, вытянул шею и через плечо стоявшего впереди Панарина поглядел на экран. Вместо одного контейнера там крутились уже четыре объемные модели, мигающие каркасные схемы обозначали текущие операции. Убедившись, что красных участков в моделях уже не осталось, Валентин опустился на пятки и сделал шаг в сторону.
— Наконец-то! — воскликнул Панарин, поворачиваясь к Валентину лицом. — Что так долго?
— Инструкцию по ТБ изучал, — развел руками Валентин. — В этой штуке минимум два самоликвидатора…
— Четыре, — перебил его Расулов и укоризненно покачал головой. — Давно у нас ничего не взрывалось, вот и распустились!
— Давайте я задам главный вопрос, — встрял в разговор Леонид Конев, начальник отдела социального мониторинга. — Кто производитель этого аппарата?
— Коллеги! — поднял руки Валентин. — Я так понимаю, что с аппаратом уже все ясно, и мы начали совещание? Мурат Альбертович, ты здесь все-таки главный, тебе и первое слово.
Расулов протянул руку в сторону экрана:
— В принципе с аппаратом действительно все более или менее ясно. Спасибо коллеге Силаеву, подсказавшему функциональное назначение вот этого жемчужного ворса. Сейчас можно считать твердо установленными следующие факты. Во-первых, аппарат произведен на Земле. В его состав входит больше сотни серийно производящихся конструктивных элементов и материалов. Во-вторых, аппарат защищен четырьмя системами самоликвидации, две из которых предусматривают поражение окружающего пространства в радиусе до десяти метров.
Такой уровень защиты от вскрытия применяется только для уникальных технических устройств, существующих в считанных единицах экземпляров. В-третьих, в конструктиве аппарата применены физические принципы и материалы, считающиеся неизвестными современной мировой науке. В частности, весь функционал рабочей камеры построен на микроячеистых электромагнитных полях, порождаемых сверхпроводящими нанотрубками, выращенными на электротермической композитной подложке. Как верно заметил Евгений, конструкция аппарата очень похожа на нейрохолодильник нашей собственной разработки, с тем лишь отличием, что наш собственный нейрохолодильник так и не был воплощен в металл. Таким образом, по моему личному мнению, мы несомненно имеем дело с первым в истории Кабэ достоверным обнаружением гипертехнологического устройства земного производства.
Кабэ, подумал Валентин. Вообще-то это «конструкторское бюро», а не корпорация «Будущее». Понятно, что многие из наших еще советские Кабэ помнят. Но все-таки бюро — не совсем то же самое, что будущее.
