Валентин скрипнул зубами. Только сейчас он понял, насколько счастливыми и беззаботными были проведенные на Земле три года — без войн, без магии, без серьезных врагов. Скучноватыми — да, но тем не менее счастливыми. И вот теперь пришло время очередной битвы.
Интересно, подумал Валентин, на этот раз Кукловод тоже задумал трехтомник? А ведь я знаю, кому задать этот вопрос!
Колдуны в покосившихся избах, вспомнил он образ, гвоздем сидевший в голове писателя Сергеева. Еще час назад я думал, что это полная чушь. Но теперь…
«Сергеева», — скомандовал Валентин искинту. «Соединяю», — ответил тот, и за левым ухом Валентина раздался длинный гудок. Валентин поморщился и перевел фокус звучания вперед, на приборную доску. На четвертом гудке Сергеев ответил на вызов:
— Слушаю!
— Добрый день, Олег Николаевич, — сказал Валентин. — Я бы хотел еще раз с вами встретиться.
— Так заезжайте! — обрадовался Сергеев. — С часа до двух у меня обед, и я в полном вашем распоряжении!
— Договорились, — улыбнулся Валентин. — Но один вопрос я хочу задать вам прямо сейчас. Вы уже знаете сюжет своей книги? Той, о которой мы говорили сегодня утром?
— Ха! — выдохнул Сергеев. — Хороший вопрос! Какой-то сюжет я, разумеется, уже наметил. Но, как показывает опыт, по мере написания он еще десять раз поменяется. Сейчас, к примеру, у меня главным врагом Шеллера планируется некий Кукловод…
— То есть вы хотите сказать, — опешил Валентин, — что в конце романа главным врагом может оказаться кто-то другой?
— И наверняка окажется! — радостно подтвердил Сергеев. — Какой интерес писать роман, если заранее знаешь, чем все кончится?
— Действительно, — согласился с писателем Валентин. — А сколько томов будет в вашей новой серии, вы тоже решите в последний момент?
— Обижаете, Валентин Иванович, — протянул Сергеев.
— А сколько томов будет в вашей новой серии, вы тоже решите в последний момент?
— Обижаете, Валентин Иванович, — протянул Сергеев. — Всем известно, что я уже десять лет пишу только трилогии!
— То есть на три тома я твердо могу рассчитывать? — улыбнулся Валентин.
— Гарантирую! — ответил писатель. — Так что, заедете?
— Постараюсь, — кивнул Валентин и разорвал связь.
Не нужно иллюзий, сказал он себе. Центр принятия решений — не Сергеев, а Кукловод. Он может поделиться с писателем некоторыми общими идеями — но не стоит рассчитывать, что он заранее расскажет ему весь сюжет до последнего персонажа. Скорее он наведет писателя на несколько ложных следов и только ближе к концу книги раскроет глаза на подлинного виновника всех неприятностей.
На подлинного виновника, которым окажется не Кукловод.
Все извилины заплел, подумал Валентин. А с другой стороны, чего еще было ждать? Что Сергеев мне будущее предскажет, как по кофейной гуще? Роман небось полгода писать надо, а события вроде пангийских обычно в пару дней укладываются. То есть все уже давным-давно закончится, а Сергеев еще только вторую главу дописывать будет. Ну и толку от него, как от предсказателя? Так что пусть писатели пописывают, а героям придется геройствовать в одиночку.
«Конева», — скомандовал Валентин искинту.
— На проводе, — почти тут же отозвался начальник отдела социального мониторинга.
— Как там наш «Рой»? — поинтересовался Валентин. — Уже нашел регрессоров?
— И в землю закопал! — фыркнул Конев. — К твоему сведению, только для первичного моделирования социальной среды каждый датчик должен около суток проработать! Завтра к вечеру, не раньше!
— К вечеру, говоришь? — улыбнулся Валентин. Теперь совесть у него была спокойна. — А как быстро он сможет найти одного человека в северо-западном регионе?
— Это порядка миллиона квадратных километров, — прикинул в уме Конев. — При толковом описании — за час должен справиться. Плюс полчаса на развертывание. Что за человек-то?
— Заходи в кабинет, расскажу, — ответил Валентин, увидев под собой разноцветные корпуса корпорации. — Ситуация все интересней и интересней.
— Сейчас буду, — сказал Конев и пропал со связи. Валентин вышел из припарковавшегося возле ангара гравилета, аккуратно притворил дверцу, с хрустом потянулся и чуть ли не бегом пересек дворик. В кабинет он влетел в одиннадцать двадцать пять, щелкнул пальцами роботу-кухарке, ладонью разблокировал встроенный в письменный стол объемный терминал. Уселся в кресло, щелкнул пару раз мышью, накинул на голову капюшон. Прикрыл глаза и заново прокрутил в памяти все, что успел узнать про Юлиана.
— Можно? — бесцеремонно хлопнул дверью Конев.
— Заходи, Леонид Петрович, — сказал Валентин, открывая глаза. Встроенный в капюшон нейросканер уже распознал паттерн сегодняшней памяти и теперь считывал сведения о всех событиях в фоновом режиме. Поверхность стола покрылась портретиками действующих лиц; Валентин ткнул пальцем в Юлиана, и его фото увеличилось в размерах, раскрыло рядом белый прямоугольник досье, который тут же стал заполняться всевозможными сведениями. — Вот кого надо разыскать, полюбуйся!
Валентин показал на последний по времени портрет Юлиана — с разноцветными глазами, серьгой в ухе, в цветастой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами.
— Да таких у нас пол-Москвы, — хмыкнул Конев.
— Чем знаменит?
— Помнишь, мы с Лаврентием колдунов по всему миру искали? Вот, нашли, — улыбнулся Валентин.
— А он точно колдун? — с сомнением переспросил Конев. — На шоумена смахивает…
— Точно, точно, — подтвердил Валентин. — Сам Нострадамус подтвердил.
— Ну, если Нострадамус, — развел руками Конев. — Скидывай на сервер, сейчас все организую. — Он ткнул пальцем в капюшон. — Досье тоже от Нострадамуса?
— От кого же еще, — вздохнул Валентин.
— Это действительно срочно? — спросил Конев, скрестив руки на груди. Валентин понял, что пришла пора как-то объяснить свои действия. Он сбросил с головы уже закончивший свою работу капюшон и пристально посмотрел на своего начальника отдела социального мониторинга.
— Сегодня утром у Визе сработали детекторы магии, — сказал он, заглядывая Коневу в глаза. — Первый раз за всю историю наблюдений. Я только что вернулся с проверки; в четырех километрах отсюда живет самый настоящий колдун. Его зовут Иван Анатольевич Могутов, и он не просто живет в Демидовске, а активно разыскивает Нострадамуса. Этот субъект, — Валентин показал пальцем на экран и замешкался, подбирая правильное слово, — учитель Могутова, обладающий еще большей магической силой. Нострадамус считает, что таких колдунов в России несколько десятков, они объединены в хорошо законспирированную организацию…
— Достаточно, — махнул рукой Конев. — Все понятно. Значит, теперь еще и колдуны? Или они заодно с регрессорами?
— Не думаю, — покачал головой Валентин. — Могутов живет в Демидовске почти три года. С его способностями — а он читает мысли и берет людей под полный контроль так же легко, как и Нострадамус, — он давно бы разобрался, чем мы здесь занимаемся. Выходит, это разная публика.
— Да уж, — пробормотал Конев. — Действительно, все страньше и страньше. — Он вытащил из кармана наладонник и несколько раз ткнул в него пальцем. — Тебя не смущает, что они появились практически одновременно?
— Смущает, — кивнул Валентин. — Но у меня есть на этот счет одна версия. Лаврентий, заходи!
