Я обернулся и увидел человека с чёрным цилиндром на голове, смотрящего в мою сторону.
— Скажи Самманну, пусть идёт сюда, — ответил я.
— Ты спятил! — зашипел Арсибальт, когда Ферман отошёл настолько, что уже не мог слышать его шёпота.
— Я за ним послал.
— Как ты мог послать за ита?
— Я попросил Корд.
— Она здесь? — уже совсем другим тоном спросил он.
— Она со своим парнем должна подойти с минуты на минуту. — Я спрыгнул со штабеля. — Давай разберись, где Блаев холм.
И я вручил ему картаблу.
Колокола провенера повернули какой-то тумблер у меня в мозгу, как у тех несчастных собак, на которых древние светители изучали принципы нервной деятельности. Сперва я испугался, что снова опоздал. Следом руки и ноги заныли от тоски по физическому усилию. Затем проснулся голод. И наконец, я расстроился, что часы заводят без меня.
— Мы будем в основном говорить на орте, потому что многие из нас не понимают флукского, — объявил я со штабеля всем собравшимся: семнадцати инакам, одному ита и переменному числу мирян (оно варьировало в зависимости от способности конкретного индивидуума отлипнуть от своей жужулы и вообще не отвлекаться, но в среднем составляло двенадцать). — Суура Тулия будет переводить часть того, что мы говорим, но в основном разговор пойдёт о вещах, интересных только инакам. Если хотите, можете пока обсудить логистику — например, где мы будем обедать.
Арсибальт с жаром закивал.
Я немножко тянул время: ждал, когда кто-нибудь напомнит, что никто меня главным не назначал. Однако я объявил собрание и стоял на штабеле.
И ещё. Возглавить нас должен был десятилетник, который знает флукский и ориентируется в экстрамуросе. Не то чтобы я тут был спец, однако столетник справился бы ещё хуже.
Не то чтобы я тут был спец, однако столетник справился бы ещё хуже. Фраа Джад и центенарии не могли выбирать из десятилетников, потому что пробыли рядом с нами совсем недолго. Однако они годами видели, как мы четверо заводим часы. То, что наши с Лио и Арсибальтом лица всем знакомы, давало нам преимущество. Идеальным вожаком был бы Джезри, но его вызвали раньше. Арсибальта я привлёк на свою сторону, заговорив об обеде. Лио был слишком чудной. Так что без всякой логики вожаком оказывался я. И я решительно не знал, что сказать.
— Нам придётся распределиться по нескольким машинам, — начал я на орте. — На первое время сохранятся группы из десятилетников и столетников, составленные в притворе. Потому что так проще, — добавил я, видя, что фраа Виберт — десятилетник, старше меня — готов заявить протест. — Позже, если захотите, можно будет поменяться. Но каждый десятилетник должен следить, чтобы его столетник не оказался в машине, где никто не говорит по-ортски. Думаю, мы все охотно возьмём на себя такую обязанность, — продолжал я, глядя Виберту в глаза. Тот уже открыл рот, чтобы меня уплощить, но почему-то сдержался. — Как группы разделятся по машинам? Моя сестра, Корд, девушка в жилете с инструментами, согласилась подвезти кого-нибудь на своём кузовиле. Это флукское слово. Оно означает колёсное транспортное средство, похожее на ящик. Корд хочет, чтобы я и её партнер по отношениям Роск — высокий молодой человек с длинными волосами — ехали с ней. Фраа Джада и Барба я беру к себе. Я пригласил с нами ита — его зовут Самманн. Знаю, многие из вас возразят, — (они уже возражали), — поэтому он поедет в кузовиле вместе со мной.
— Недопустимо сажать тысячелетника вместе с ита! — воскликнула суура Ретлетта — тоже десятилетница.
— Фраа Джад, — сказал я. — Простите, что обсуждаем вас как отсутствующего. Разумеется, вы сами решите, с кем ехать.
— В странствии положено соблюдать канон! — влез со своим напоминанием Барб.
— Ребята, вы пугаете эксов, — пошутил я. Глядя через головы моих фраа и суур, я видел, что миряне смущены нашим спором. Тулия перевела мою последнюю реплику. Эксы засмеялись, инаки — нет. Но они по крайней мере немного умерили пыл.
— Фраа Эразмас, позволь мне? — спросил Арсибальт. Я кивнул. Арсибальт повернулся к Барбу и заговорил громко, чтобы слышали остальные:
— Мы получили два взаимоисключающих указания. Первое — древнее требование соблюдать в странствиях канон. Второе — приказ добраться до Тредегара любым способом. Нам не предоставили пломбированный вагон или другое транспортное средство, способное служить передвижным клуатром. Мы поедем на частных машинах или не поедем вовсе. И никто из нас не умеет водить машину. Я напомню, что из двух приказов выполняется последний по времени и придётся нам ехать в обществе эксов. А уж ехать с ита ничуть не хуже. Я бы даже сказал, лучше, потому что ита знают канон.
В продолжение этой речи Барб явно набивал свой колчан контрдоводами. Я заговорил быстро, не дожидаясь, пока он спустит тетиву.
— Самманн едет в кузовиле Корд со мной. Фраа Джад — с кем захочет.
— Я поеду, как ты предложил, а если меня это не устроит, пересяду, — сказал фраа Джад. Остальные инаки на мгновение умолкли просто потому, что многие впервые услышали его голос.
— Возможно, это придётся сделать прямо сейчас, — ответил я. — Потому что первый пункт назначения нашего кузовиля — Блаев холм, где я намерен отыскать фраа Ороло.
Теперь эксам и впрямь было чего испугаться, такой шум подняли возмущённые инаки. Моё самозваное лидерство чуть на этом не кончилось, но прежде, чем меня стащили вниз и подвергли анафему, я кивнул Самманну. Тот выступил вперёд. Я протянул руку и помог ему взобраться на штабель. Инак коснулся ита! Это было настолько неожиданно, что зрители растерялись.
Инак коснулся ита! Это было настолько неожиданно, что зрители растерялись. Самманн заговорил. После первых же слов все умолкли и дальше слушали, как зачарованные. Правда, две центенарские сууры в знак протеста заткнули себе уши и закрыли глаза. Ещё трое повернулись к нему спиной.
— Фраа Спеликон поручил мне достать из телескопа светителей Митры и Милакса фотомнемоническую табулу, оставленную там фраа Ороло за несколько часов до того, как мать-инспектриса закрыла звездокруг. — Самманн говорил на правильном орте, но с необычным акцентом. — Я подчинился. Однако он не дал никаких указаний касательно режима защиты данных. Поэтому, прежде чем отдать табулу, я её скопировал. — Самманн вытащил из висевшей на плече сумки фотомнемоническую табулу. — На ней изображение, которое фраа Ороло снял, но так и не смог увидеть, — продолжал он, включая табулу. — Фраа Эразмас посмотрел её несколько секунд назад. Вы, если хотите, можете взглянуть сейчас.
Он протянул табулу ближайшему инаку. Остальные столпились вокруг, хотя некоторые по-прежнему в упор не замечали Самманна.
— Нужно быть осторожным и не показывать это эксам, — сказал я. — Вряд ли они догадываются, с чем мы столкнулись.
«Мы» означало «все жители Арба».
Однако никто меня не слышал — все смотрели на табулу.
Она не убедила инаков, что я прав, но хотя бы отвлекла их от спора. Мои потенциальные сторонники почерпнули в ней новую уверенность. Остальные просто испугались.
На то, чтобы разобраться по машинам, ушёл час. Я бы в жизни не подумал, что это такое долгое дело. Заключались союзы, в которых тут же происходил раскол. Коалиции возникали и распадались, как виртуальные частицы. В большом кузовиле Корд было три ряда сидений. В нём должны были ехать она сама, Роск, я, Барб, Джад и Самманн. У Фермана Беллера оказался большой моб для езды по неровным поверхностям. Туда как раз помешались Лио, Арсибальт и трое столетников, решивших поехать с нами. Мы считали, что удачно распределились по двум большим машинам, но в последний миг ещё один экс (до последней минуты он безостановочно говорил по жужуле), объявил, что присоединяется к нам. Экса звали Ганелиал Крейд, и он явно был богопоклонник из какой-то контрбазианской скинии — последователь небесного эмиссара или нет, мы не знали. У него был кузовиль с открытой грузовой платформой. Всю её занимал трёхколёсник на толстых рифлёных шинах. В кабине, кроме водителя, помещались только двое. Никто не хотел ехать с Ганелиалом Крейдом. Мне стало его жалко, но не настолько, чтобы к нему сесть. Наконец какой-то молодой знакомый Крейда выступил вперёд, забросил в кузов вещмешок и влез на сиденье рядом с водительским. Таким образом, компания, едущая на Блаев холм, определилась.
