— Да. А врываться на чужое производственное собрание — вообще ни в какие ворота.
— Ладно, раз уж твой начальник на меня смотрит, может, я сообщу ему, что…
— Ты назначил тут своим встречу в полдень?
— Да.
— И как ему должно понравиться, что ты — совершенно посторонний человек — не спросясь его, пригласил толпу совершенно посторонних людей на действующее производство с кучей опасного оборудования?
— Понимаешь, Корд, это действительно важно. И ненадолго. Потому-то у тебя и твоих коллег сейчас встреча?
— Это первый пункт повестки дня.
— Как по-твоему, он на меня набросится? Я немножко владею искводо. Не как Лио, но всё-таки…
— Вообще-то это делается иначе. Здесь было бы юридическое разбирательство. Но поскольку у вас свои законы, он не может тебя тронуть. И по всему сдаётся, что власти просят его разрешить вашу встречу. Сейчас он договаривается с ними о компенсации. И параллельно ведёт переговоры со страховой компанией, чтобы это не повлияло на его страховку.
— Надо же, как у вас тут всё сложно.
Корд взглянула в сторону президия и шмыгнула носом.
— А у вас… просто?
Я задумался.
— Наверное, моё исчезновение в Десятую ночь выглядело для тебя так же чудно, как для меня — страховка твоего начальника.
— Да уж.
— Ну, это вышло не по моей воле. И я ужасно расстроился. Наверное, не меньше, чем ты сейчас.
— Вряд ли, — сказала Корд. — Потому что за десять секунд до твоего прихода меня уволили.
— Совершенно иррациональный поступок! Даже по экстрамуросским меркам! — возмутился я.
— И да, и нет. Да, бред, что меня уволили за решение, которое ты принял без моего ведома. Нет, потому что я здесь — белая ворона. Я девушка. Я работаю на станке, делаю украшения. И детали для ита, которые платят за них мёдом.
— Послушай, мне ужасно жаль.
— Не надо, ладно?
— Если я чем-нибудь могу… если ты захочешь вступить в матик…
— В тот матик, из которого тебя только что выпнули?
— Я просто хотел сказать, если я могу чем-то тебе возместить.
..
— Подари мне приключение.
В следующий миг Корд поняла, как дико это прозвучало, и смутилась. Она подняла руки.
— Я не про серьёзное приключение. Что-нибудь такое, чтобы остальное показалось мелочью. Чтобы мне было о чём вспоминать в старости.
Я впервые мысленно перебрал события последних двенадцати часов. У меня немножко поплыло в голове.
— Раз? — спросила Корд, потому что я долго не отвечал.
— Я не умею предсказывать будущее, но, судя по тому немногому, что мне известно, приключение будет серьёзное.
— Класс!
— Возможно, из тех, что заканчиваются массовыми захоронениями.
Корд немного притихла. Помолчав, она уже совершенно другим голосом спросила:
— Вам нужен транспорт? Инструменты? Что-нибудь ещё?
— Нам угрожает инопланетный корабль, начинённый атомными бомбами, — сказал я. — У нас есть транспортир.
— Ладно, я сбегаю домой за линейкой и куском бечёвки.
— Отлично!
— Встретимся здесь в полдень. Если, конечно, меня сюда пустят.
— Я прослежу, чтоб пустили. Да, Корд…
— Что?
— Сейчас, наверное, неподходящее время просить… но не могла бы ты сделать мне одолжение?
Я ушёл в тень большого навеса над каналом, сел на штабель деревянных поддонов, вытащил картаблу и стал разбирать её интерфейс. Времени потребовалось больше, чем я ожидал, потому что она была сделана не для грамотных. Я никак не мог освоить поисковые функции из-за того, что криворукие разработчики постарались упростить мне поиск.
— И где этот треклятый Блаев холм? — спросил я Арсибальта, когда тот подошёл. Близился полдень. Собралась уже примерно половина вызванных. Перед цехом начал выстраиваться небольшой караван мобов и кузовилей — украденных, одолженных или пожертвованных, я понятия не имел.
— Я это предусмотрел, — сообщил Арсибальт.
— Реликвии Блая — в Эдхаре, — напомнил я.
— Были, — поправил он.
— Отлично! Что ты стянул?
— Изображение холма, как он выглядел примерно тысячу триста лет назад.
— И космографические записки? — с надеждой спросил я.
Увы; Арсибальт страшно удивился.
— Зачем тебе космографические записки светителя Блая?
— В них должны быть отмечены широта и долгота места, с которого он вёл наблюдения.
Тут я вспомнил, что мы всё равно не можем определять широту и долготу. Но, может быть, они запрятаны где-нибудь в пользовательском интерфейсе картаблы.
— Возможно, оно и к лучшему, — вздохнул Арсибальт.
— Чего?!
— Мы должны ехать прямиком в концент светителя Тредегара. Блаев холм — не по дороге.
— Думаю, это не такой уж большой крюк.
— Ты же сказал, что не знаешь, где он.
— У меня есть догадки.
— Мы даже не знаем наверняка, что Ороло ушёл именно туда. Как ты убедишь семнадцать инаков отклониться от маршрута в поисках человека, которого предали анафему несколько месяцев назад?
— Арсибальт, я тебе не понимаю. Зачем ты крал реликвии Блая, если не собирался искать Ороло?
— Когда я их крал, — ответил Арсибальт, — я ещё не знал, что это будет конвокс.
Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы восстановить его логику.
— Ты не знал, что мы вернёмся.
— Верно.
— Ты решил, что мы, сделав то, что от нас требуется…
— Найдём Ороло и будем жить дикарями.
Это было занятно и по-своему даже трогательно, но никак не помогало разрешить насущную задачу.
— Арсибальт, ты отметил закономерность в жизни светителей?
— И даже не одну. Какая именно закономерность тебя интересует?
— Очень многих отбросили до того, как в них распознали светителей.
Какая именно закономерность тебя интересует?
— Очень многих отбросили до того, как в них распознали светителей.
— Допустим, ты прав, — сказал Арсибальт. — Но Ороло канонизируют ещё не скоро; пока он не светитель.
— Простите, — сказал коренастый человек, который недавно подошёл к нам и теперь стоял, засунув руки в карманы. — Ты тут главный?
Он смотрел на меня. Я огляделся, пытаясь понять, что ещё натворили Барб с Джадом. Барб стоял неподалёку, рассматривал птиц, устроивших гнёзда под стальными потолочными балками. Он рассматривал их уже час. Джад сидел на корточках и обрезком стальной трубки рисовал на пыльной дорожке какую-то схему. Вскоре после нашего прихода он забрёл в цех и сообразил, как включить токарный станок. Тут-то бывший начальник Корд и впрямь чуть не набросился на меня с кулаками. После этого и Барб, и Джад вели себя относительно прилично. Так почему этот экс спрашивает, кто тут главный? На лице его не было злобы или испуга. Скорее… растерянность.
Я подумал, что мне есть смысл прикинуться главным. Так я смогу немного направлять события туда, куда мне хочется их направить, — по крайней мере, пока меня не разоблачат.
— Да, — ответил я. — Меня зовут фраа Эразмас.
— Рад познакомиться. Ферман Беллер. — Он протянул руку — неуверенно, потому что не знал, так ли надо с нами здороваться. Я ответил крепким рукопожатием, и он успокоился. На вид ему было лет пятьдесят с лишним.
— Хорошая у тебя картабла, — продолжал Ферман.
Я страшно удивился, потом сообразил, что эксам можно иметь больше, чем три предмета, и они часто используют их как предлог, чтобы завести разговор.
— Спасибо, — ответил я. — Жалко только, не работает.
Ферман хохотнул.
— Ничего, до места доберёмся!
Я понял, что он из тех местных, которые вызвались нас везти.
— Послушай, — продолжал он, — тут один малый хочет с тобой поговорить. Не знаю, можно ли ему подойти.
