Семейная распря

А теперь расскажу вам в назидание недлинную препотешную семейную историю, какая в вашем счастливом доме, конечно, никогда не случится за всю вашу мирную семейную жизнь.

Нелли Макграф и ее муж Динни считались лучшей парой в Пулбегском приходе. Да было б всем известно, тридцать три года прожили они вместе, а даже не знали, что такое косо поглядеть друг на друга. Гак они и умерли бы, пребывая в этом неведении, если бы однажды в сочельник нелегкая не занесла к ним охотника Джонни. Он думал всучить им связку птиц, которых поймал силком на снегу. И парочку Динни купил у него, а Нелли изжарила их к рождественскому ужину.

Динни, добрый человек, съел свою долю с великим наслаждением, а потом, утерев рот и причмокнув от удовольствия, промолвил:

– Спасибо господу богу и тебе, Нелли. Нежнее и вкуснее этих черных дроздов я в жизни ничего не едал!

– Аминь! Благодари, благодари его. Такими птицами не побрезговал бы сам король. Я говорю, этими серыми дроздами, не так ли, Динни?

– Черными, Нелли, – повторил Динни.

– Ах, Динни, – возмутилась Нелли, – я тебе говорю, они были серые. Уж мне-то не знать, раз я их ощипывала.

– Да нет же, Нелли, я тебя уверяю, это были черные дрозды. Уж мне-то не знать, раз я их покупал.

– Что у меня, глаз нет, что ли? А, Динни?

– Я всегда полагал, Нелли, что есть. Но все равно, есть ли, нет ли, зато уж я-то глазастый, так все говорят.

– Тогда мне очень жаль, Динни, что ты не можешь отличить серого дрозда от черного.

– Если кое-кто рядом со мной, – сказал Динни, – умел бы глядеть глазами, он бы тоже когда-нибудь научился отличать черного дрозда от серого.

– Я не спорю, Динни. Так и знай, спорить я не собираюсь! Но это были серьге дрозды.

– Тут не о чем и спорить, – сказал Динни. – Что правда, то правда: дрозды были черные.

– Динни, – сказала Нелли, – не гневи бога! Я же говорю тебе, то были серые дрозды.

– Ты сама гневишь бога, Нелли, – возразил Динни. – Я же говорю тебе – они были черные.

– Серые! – кричит Нелли.

– Черные! – кричит Динни.

Тогда Нелли отправляется мыть посуду и начинает вызывающе напевать про себя, а Динни вытаскивает из кармана трубку, начинает растирать для нее табак и тут же принимается насвистывать.

И вот эта пара, которая до того дня худого слова не сказала друг другу и никогда не ссорилась, перестала разговаривать на целый месяц.

Долго ли, коротко ли, как говорят в сказке, но опять подошло рождество. Нелли приготовила себе и Динни отменный ужин, и когда оба, перекрестясь, сели за стол, Нелли как прыснет со смеху.

– Динни, миленький, – говорит она, – ты помнишь, какого дурака мы с тобой валяли в такой же вот вечер год назад?

И Динни тоже ну хохотать.

– Ох, Нелли, – говорит, – и кто бы подумал, что мы станем разыгрывать из себя таких идиотов?

– И все ни из-за чего, – говорит Нелли.

– И все ни из-за чего, – говорит Динни. – Ну и стыд нам! – говорит. – Из-за какой-то несчастной пары черных дроздов. Да будь они прокляты!

– Ох, – говорит Нелли, – все из-за несчастной пары серых дроздов. Да будь они прокляты!

– Нелли, душечка, – говорит Динни, с укоризной глядя на нее, – уж не собираешься ли ты начать все сначала, и все из-за каких-то жалких черных дроздов?

– Вот еще, стану я распинаться ради каких-то паршивых серых дроздов!

– Да приди в себя, Нелли! Ты же не хуже меня знаешь, что это были черные дрозды.

– Сам приди в себя, Динни, – отвечает Нелли. – Сам знаешь, они были серые.

– Черные! – кричит Динни. – Могу побиться об заклад!

– Серые! – кричит Нелли. – Могу побожиться!

Тут Динни начинает свистеть, а Нелли – напевать. И так они опять друг с другом три месяца не разговаривали, пока не пришли соседи и не помирили их.

Долго ли, коротко ли, как говорят в старинных сказках, прошел еще год, и опять наступило рождество. И когда Динни и Нелли, перекрестясь, сели за славный ужин, который приготовила для обоих Нелли, она опять как расхохочется.

– Ты помнишь, Динни, – говорит, – какого дурака мы с тобой валяли в прошлые два рождества?

– Ох-ох-ох, как не помнить, – говорит Динни. – Ну и дурачье!

Страницы: 1 2