Черный камень Отрана

Настал черед стрел и тетивы — Хожду и Тиару вынесли тугие горные луки и по два пучка стрел. Девушки из обслуги мигом вытащили на корт обитые шкурами щиты-мишени и установили их напротив трибун. Дожа и королевича Наставница увела на соседний корт — стрелять предстояло оттуда.

Дожа и королевича Наставница увела на соседний корт — стрелять предстояло оттуда.

Первым шел, как водится, залп на восемь стрел. Тетива под их тяжестью глухо тренькнула, стрелы летели медленнее, чем одиночные, но Хожд и Тиаром не впервые стреляли залпом: целили они сильно выше мишени.

После залпа в щите торчало шестнадцать стрел. Наставница за спинами лучников облегченно выдохнула.

А после они выпускали стрелу за стрелой, особо не целясь, полностью доверившись рефлексам и навыкам; пять секунд — шесть стрел. Скоро небольшой щит был утыкан, как еж. Стрелы раскалывали воткнувшиеся чуть раньше, освобождая оперение. Перед мишенью валялись щепочки.

Когда стрелы иссякли, Тиар повернул голову, подмигнул Хожду, и только после этого опустил лук. Звонкий хлопок ладоней вторично всколыхнул тишину на кортах.

Но испытание еще не закончилось: о чем-то пошептавшись с Настоятельницей Жрица Стрел и Тетивы отослала к испытуемым одну из своих помощниц. С колчаном специальных стрел.

Хожд догадался правильно: это были стрелы с дополнительным пером, прикрепленным под углом к основному оперению. Тайна давно исчезнувшего народа, кочевавшего некогда по южным равнинам…

Они с Тиаром отошли в сторону, так, что мишень смотрела на них чуть ли не ребром.

Первым выстрелил Тиар, долго угадывая ветер. С тихим свистом стрела прянула в небо. Сначала она летела прямо, но по мере того, как скорость ее падала распрямлялось дополнительное перо. И она стала заваливаться в сторону. Чем дальше, тем сильнее.

В щит стрела воткнулась почти под прямым углом, словно была пущена с центра корта, а не из-за его пределов. Зрительницы одобрительно загудели, словно хотели сказать: «А не такие уж и простофили эти мужчины!»

Вторая стрела, пущенная Хождом, тюкнула и завиляла оперением, как радостный пес хвостом, совсем рядом с тиаровой.

Пел рассекаемый наконечниками воздух, попеременно звенела тетива луков, с хрустом вгрызались в мишень стрелы… Испытание продолжалось.

А Хожд, целясь в очередной раз, вспоминал слова Милины. В частности, упоминание о барсе. Не зря ведь его ловили? Что еще придумают хитроумные Жрицы Войны, хранительницы древнего знания?

Отпустили их только в полночь. Вторая половина экзамена заключалась в сотнях вопросов, на которые Хожд и Тиар должны были ответить.

В большинстве случаев они знали ответы. А если не знали, приходилось думать: Жрицы задавали только такие вопросы, на которые можно было ответить, обладая достаточными знаниями. Поиск ответа не занимал много времени, оба испытуемых доказали, что научились работать не только руками или клинком, но и головой.

В эту ночь их никто не трогал: у Хожда с Тиаром едва хватило сил дотащиться до кельи и рухнуть на жесткие ложа, завернувшись в плащи.

Обучение закончилось. Настоятельница подтвердила готовность обоих вернуться в мир, лежащий вне Храма; Жрицы Войны сполна расплатились знаниями за золото паномского короля и суманских торговцев. Назавтра в полдень у места, где опускается корзина подъемника, будет ждать свита встречающих. Вместо мальчишек Храм возвращал отцам мужчин и воинов. Полководцев.

А пока они спали, опустошенные трудным днем, чтобы вскоре уйти отсюда навсегда.

Только утром Хожд наконец стал сознавать, что все закончилось. Его никто не разбудил, как прежде, пинком, никто не гнал на тренировку, не поручал тяжелую и чаще всего бессмысленную работу. Солнце уже поднялось, бросая на пол кельи узкие светлые лучи. Рядом посапывал Тиар.

— Эй! — пихнул его Хожд. — Вставай, Ти!

Королевич потянулся и сел.

— Вставай, Ти!

Королевич потянулся и сел. Взгляд его был блуждающ и туманен, волосы со сна топорщились, как иглы у дикобраза.

— Чего? — зевая, спросил он.

— День уже, — сказал Хожд. — Пошли умываться.

Холодная вода несколько освежила их. Поколебавшись, направились в сторону кухни. Оттуда тянуло дразнящим запахом жареного мяса.

Едва они приблизились, в дверях возникла Жрица-Кормилица. Тиар остановился, словно на стену налетел, а Хожд уныло подумал:

«Ну, вот, сейчас снова отжиматься пошлет…»

Кормилица поклонилась, глубоко, как не кланялась даже Настоятельнице, и почтительно произнесла:

— Доброе утро, Ваше Высочество! Доброе утро, Дож Сумана! Ваш завтрак сейчас подадут, прошу вас, проходите!

И она плавно повела рукой в сторону трапезной, где Хожд и Тиар ели всего однажды: в первый день, едва ступив на землю Храма.

Несколько сбитые с толку юноши последовали за Жрицей.

В трапезной накрыт был единственный стол на двоих; алая бархатная скатерть покрывала его и свешивалась до самых плит на полу. Вместо деревянных мисок стояли серебряные, рядом лежали вилки и ножи, тоже серебряные, и еще Хожд различил слабый запах вина. Вино им запрещали строго-настрого все эти годы, но нельзя сказать, что они не знали вкус вина… По крайней мере их ни разу не поймали за потреблением хмельного, хотя, наверное, догадывались, что ученики втихую попивают красненькое с младшими жрицами и с обслугой…

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27