С конца 1943 года и до начала 1944 года полк стоял на формировке в районе города Карачев. Мы получали новую материальную часть, ремонтировали старую, занимались боевой подготовкой, обучали людей. Я, как бывший наводчик, много внимания уделял обучению своих экипажей стрельбе и без ложной скромности скажу, что моя батарея стреляла лучше всех.
В январе-феврале 44-го года наш полк перевели из 4-й танковой армии в 5-ю гвардейскую танковую армию, которую весной перебросили на Украину. Очень тяжелые бои были под Тыргу-Фрумос. В этих боях, в мае 1944 года, меня ранило. Мы стояли на одной из позиций, готовились к атаке. Немцы вели беспокоящий артиллерийский огонь, а тут еще налетело несколько десятков самолетов. Я как раз высунулся из рубки, чтобы осмотреться. В это время снаряд или бомба разорвался недалеко от машины. Я нырнул обратно и почувствовал, что стукнулся ребром о кромку люка. Занемог немножко. Потом провел по месту удара рукой, смотрю — а она вся в крови — осколок попал в спину. Я говорю: «Ребята, меня ранило». Они меня быстро перевязали, помощник командира полка по хозяйственной части отвез меня в госпиталь. Рентгена нет, осколок глубоко. Как его достать? Резать не стали, просто засунули в рану марлевый жгут. Он наберет крови, они его вытаскивают. Вот так я недели две ходил, пока рана не заросла. А уже после войны, когда сделали рентген, я узнал, что осколок чуть-чуть до сердца не дошел. Так он там и сидит.
Там еще такой случай был. Я вызвал к своей машине всех командиров самоходок, чтобы поставить им задачу. Получили они приказ и разбежались по машинам, а один, Крашенинников Юра, задержался немножко. В это время налетели Ю-87. Начали нас бомбить. Пехотинцы, что были мне приданы, рассыпались, лежат кругом. Бомба летит, я смотрю — куда она упадет, и бегу, их пинаю, чтобы они перебрались на другую сторону машины, а не лежали, как чурбаны. Их сечет осколками, а я за машиной всегда успеваю спрятаться. Так вот мы бегаем от бомб и тут видим, что бомба попала точно в люк машины, которой командовал Юра. Он как осознал, что чудом спасся, задержавшись у моей машины, поседел и заикаться начал. Пришлось даже его на лечение отправлять. Я к чему веду? Если человек смотрит — куда повернуться, куда прыгнуть, как выстрелить — тогда и успех у него будет, и жив останется. Ну, и везение много значит… Я, наверное, родился в рубашке…
В июне нас перебросили в Белоруссию. Полк наш действовал в составе 3-го гвардейского Котельниковского корпуса под командованием генерала Вовченко И. А. Моя батарея практически всегда действовала с 19-й гвардейской танковой бригадой Григория Походзеева — это была лучшая бригада корпуса. Это были искусные командиры, у которых я многому научился. Командир бригады полковник Жора Походзеев — орел. Требовательный, немногословный. Приходишь к нему на совещание, чтобы перед боем указания получить. Он спрашивает: «Так, артиллерист, задачу знаешь?» — «Знаю». — «Понял, как надо действовать?» «Понял». — «Свободен».
Р’РѕС‚ тут РѕРґРёРЅ Р±РѕР№ РјРЅРµ запомнился. РўСЂРё танка головного РґРѕР·РѕСЂР°, который вышел РёР· леса РЅР° поляну Рё поднялся РЅР° РїСЂРёРіРѕСЂРѕРє, были уничтожены «РўРёРіСЂРѕРј», открыто стоявшим РЅР° РґСЂСѓРіРѕР№ стороне поляны. Обойти эту поляну было невозможно, Рё командир бригады приказал: «РўС‹В — «Р·РІРµСЂРѕР±РѕР№»? Р’РѕС‚ Рё уничтожь этот танк». РњРѕСЏ самоходка выдвинулась вперед, подошла Рє подножью холма Рё стала медленно РЅР° него взбираться. РЇ сам РїРѕ РїРѕСЏСЃ высунулся РёР· люка. Р’ какой-то момент СЏ увидел немецкий танк, стоявший упершись РєРѕСЂРјРѕР№ РІ ствол РѕРіСЂРѕРјРЅРѕРіРѕ дерева. «РўРёРіСЂ» выстрелил. Завихрением РІРѕР·РґСѓС…Р° просвистевшей над моей головой болванки меня едва РЅРµ вырвало РёР· люка. РџРѕРєР° СЏ думал, что же РјРЅРµ делать, РѕРЅ еще выпустил РѕРґРЅСѓ или РґРІРµ болванки, РЅРѕ поскольку над холмом торчал лишь фрагмент СЂСѓР±РєРё, Р° траектория пушечного снаряда настильная,В — РѕРЅ РЅРµ попал. Что делать? Выползешь — погибнешь впустую. Ртут СЏ решил воспользоваться возможностями своей 152-РјРј гаубицы-пушки, имевшей навесную траекторию полета снаряда. РЇ заметил РЅР° этом холме кустик. Смотря через канал ствола, СЏ добился РѕС‚ механика-водителя такой позиции самоходки, чтобы кустик был совмещен СЃ РєСЂРѕРЅРѕР№ дерева, РїРѕРґ которым стоял немецкий танк. Сел Р·Р° наводчика, РІ прицел вижу кустик, опускаю ствол РѕСЂСѓРґРёСЏ РґРѕ точки, РІ которой должен был быть танк противника. Расчетов — миллион, РЅРѕ рассказываю СЏ дольше, чем РІСЃРµ это проделал. Выстрел! Высовываюсь РёР· люка — башня «РўРёРіСЂР°» лежит СЂСЏРґРѕРј СЃ РЅРёРјВ — точно РїРѕРґ обрез попал! Потом РІ бригадной газете написали: «РЁРёС€РєРёРЅ стреляет как Швейк РёР·-Р·Р° угла».
Р’ РёСЋРЅРµ 1944-РіРѕ РєРѕСЂРїСѓСЃ наступал, СЃ задачей выйти РЅР° Березину РІ районе Борисова, Р° затем двигаться РЅР° РњРёРЅСЃРє. Шли РЅРµ РїРѕ РњРёРЅСЃРєРѕРјСѓ шоссе, Р° РІ РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕРј лесами. Бои проходили так: РјС‹ РІ колоннах РїСЂРѕС…РѕРґРёРј километров 10-20, потом натыкаемся РЅР° заслон, развертываемся, сбиваем Рё идем дальше. Р’ районе населенного пункта Бобр РєРѕСЂРїСѓСЃ вступил РІРѕ встречный Р±РѕР№ СЃ немецкой дивизией. Дивизию нам удалось разбить, РЅРѕ сам СЏ был ранен РІ живот разорвавшимся РїСЂСЏРјРѕ передо РјРЅРѕР№ снарядом, РєРѕРіРґР° перебегал между машинами. РЇ упал. Р СЏРґРѕРј был РѕРєРѕРї, РІ котором, как СЏ потом узнал, сидел комиссар РєРѕСЂРїСѓСЃР°, который был комиссаром моей бригады РЅР° Ханко. Меня перевязали Рё РЅР° штабной машине отправили РІ полевой госпиталь. Госпиталь представлял РёР· себя десяток небольших солдатских палаток, РІ каждой РёР· которых стоял операционный стол. Раненых РјРЅРѕРіРѕ. Меня РЅР° солому положили, СЏ лежу Рё молчу, Р° поскольку СЏ молчу, то Рё РЅР° стол меня РЅРµ кладут. Так СЏ день пролежал — меня никто даже РЅР° обработку РЅРµ РІР·СЏР»! Хорошо, что командир полка приехал, потребовал, чтобы меня осмотрели. Положили, сделали СѓРєРѕР», достали осколок, зашили, забинтовали, Р° буквально через неделю СЏ вернулся РІ полк. РњРёРЅСЃРє РјС‹ взяли, РЅРѕ потом РјРЅРµ СЃРЅРѕРІР° пришлось лечь РІ госпиталь, поскольку рана РЅРµ заживала.
