А потом, инстинктивно, без всякой особой причины, мой взгляд обращается в сторону Данфер-Рошро, и я вижу людской поток, сотни тысяч человек, море голов, собравшихся на площади. Самая крупная антивоенная демонстрация за последние полвека; сегодня 15 февраля 2003 года. Вчера Соединенные Штаты выступили против Франции в Совете Безопасности ООН. Президент США хочет воевать с Ираком, как его отец. Президент Франции против. Антиамериканисты ополчаются на франкофобов. Два берега Атлантики поливают друг друга грязью по телевидению. У подножия моей башни чудовищная манифестация тянется от площади Данфер до Бастилии, 200 000 человек шагают по замерзшему бульвару Сен-Мишель, под ледяным небом бульвара Сен-Жермен… В тот же день такие же толпы демонстрантов провозглашали те же лозунги на улицах Нью-Йорка. Я спускаюсь на лифте, чтобы присоединиться к ним. Быть может, я пособник агрессора, трус, антисемит и петэнист, как именуют сегодня противников войны в американской прессе? Обернувшись к монолиту из дымчатого стекла, в котором отражаются солнечные лучи, я решаю переименовать башню «Монпарнас». В отличие от башен-близнецов я буду настать ее Одинокая башня. Этот скругленный прямоугольник, в форме обрезанного с двух концов миндального ореха, этот одинокий, смешной маяк высится посреди ресторанчиков с кускусом и лотков с арабскими колбасками. На улице Депар мне попадается множество выходцев из Магриба — как раз там, где «Уолт Дисней пикчерз» расписала целую стену рекламой «Книги джунглей-2». Медведь Балу отплясывает с Маугли на десятиметровом фасаде, окутанный запахом шеш-кебабов. Демонстранты несут плакаты: STOP THE WAR.[27] Действие диснеевского фильма происходит в индийских джунглях, ставших английской колонией. Но в книге есть мораль, которой нет в мультфильме: «С тех пор в джунглях действует не только закон джунглей». Киплинг, вернись, они сошли с ума!
8 час. 59 мин
О господи, высокий рыжеволосый тип съехал с катушек. Он вопит изо всех сил, но что — непонятно. С него градом льется пот. Чтобы дети не распсиховались, я решаю снова вернуться к теме аттракциона. Оставляя их с Лурдес, я подмигиваю ей, чтобы она включилась в игру.
— Простите, Лурдес, можно попросить вас об одном одолжении? Так вот: дети не хотят верить, что мы участвуем в аттракционе, они ничего не знают о «Tower Inferno», короче, окажите мне любезность, присмотрите за ними минутку, а мы с Энтони пока разведаем дорогу на крышу. Дети, вы будете вести себя хорошо, обещаете?
— Обещаем.
— И не обращайте внимания на господина, который кричит, это просто актер, и он очень плохо ломает комедию.
— Почему тебя зовут Лурдес? — спрашивает Дэвид.
— Заткнись, Дэйв, — говорит Джерри.
— Дети, — говорит Лурдес, — лучше бы вам держать язык за зубами, потому что я здесь работаю и могу вам сказать, что обычно мы не пускаем мальчиков вашего возраста на эти русские горки, вы даже по росту еще не годитесь, так что на вашем месте я бы не выступала, do I make myself clear?[28]
Энтони держит рыжего за плечо и что-то настойчиво ему внушает. Они сидят на корточках в застекленном коридоре. Столбы тошнотворного дыма ползут по шахтам лифта, как черные лианы.
— It's OK, it'll be OK. Don't worry, it's gonna be OK.[29]
Он твердит это, пока тот не успокаивается. Рыжий вопит от отчаяния, сдали нервы. Я пытаюсь вступить в разговор:
— Как вас зовут?
— Джеффри.
Я пытаюсь вступить в разговор:
— Как вас зовут?
— Джеффри.
— Послушайте, Джеффри, давайте помогать друг другу. ОК? Не волнуйтесь, все образуется. Сохраняйте спокойствие.
— О ГОСПОДИ ГОСПОДИ ЭТО Я ВИНОВАТ ЭТО Я УСТРОИЛ ЭТОТ ЗАВТРАК Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ ПРОСТИТЕ ИЗВИНИТЕ МЕНЯ О БОЖЕ Я СМЕШОН ПРОСТИТЕ ПРОСТИТЕ МНЕ СТРАШНО О ГОСПОДИ СЖАЛЬСЯ НАДО МНОЙ!
Я оборачиваюсь посмотреть, не слетели ли с катушек и мальчишки: нет, они держат удар, только затыкают уши, чтобы не слышать крика Джеффри: I WANT OUT![30] Лурдес показала им пример. По забитой трубами лестнице Энтони ведет меня на 109-й этаж. Мы идем через залы с громадными многоцветными механизмами, между турбинами вентиляции, отопительными системами и подъемниками лифтов. Похоже, не только нам одним пришла в голову эта идея. Впрочем, у нас не было выбора: внизу жаровня, верная смерть, либо сгоришь, либо задохнешься. Единственная наша надежда — выбраться через крышу. Понемногу к нам присоединяется около сотни человек, рассыпавшихся по всем помещениям в поисках утраченного воздуха. Группки людей, обхвативших голову руками, сидящих на земле, стоящих, залезающих на столы, чтобы лучше дышалось, пытающихся столкнуть в окно металлический сейф, чтобы впустить кислород (да, металлический сейф тоже годится). Гроздья слипшихся людей поддерживают друг друга, держат друг друга за руку, утешают, кашляют.
— На крышу ведет только одна лестница, — говорит Энтони. — Ключи есть у всех охранников, и у меня тоже.
Мы стоим перед красной дверью с написью: EMERGENCY EXIT.[31] Я еще не знаю, как я буду ненавидеть эту дверь.
Этажом ниже Лурдес слушает разговор моих сыновей, поворачивая голову то к одному, то к другому, как будто смотрит матч по теннису между сестрами Уильямс.
— Лучше бы мы в школу пошли, — говорит Дэвид.
— О нет, тут так прикольно, — говорит Джерри.
— Да уж, школа по приколу, — говорит Дэвид.
— Это точно, — говорит Джерри.
— Жарковато только что-то, — говорит Дэвид.
— Точно, — говорит Джерри, — прямо как в сауне.
— А сауна это что? — говорит Дэвид.
— Сауна — это вроде бани, там очень жарко и там потеют, — говорит Лурдес.
— А зачем? — говорит Дэвид.
— Кажется, чтобы похудеть, — говорит Лурдес.
— Тебе бы надо ходить туда почаще, — говорит Дэвид.
— Заткнись, — говорит Джерри. — Это не смешно.
— Нет, смешно, смотри, Лурдес помирает со смеху, так что сам заткнись, — говорит Дэвид.
В самом деле, Лурдес согнулась пополам от смеха. Она так хохочет, что у нее текут слезы. Она достает пачку бумажных платков, чтобы промокнуть глаза.
— Думаешь, нас покажут по телевизору? — говорит Дэвид.
— Естественно, кретин, — говорит Джерри. — Небось уже крутят по всем каналам.
— Мощно, — говорит Дэвид.
— Прямо до смерти, — говорит Джерри.
— И почему у тебя, дурака, не осталось пленки в фотоаппарате, — говорит Дэвид.
— Хватит о нем говорить, надоело уже, — говорит Джерри.
— А у тебя кровь идет из носа, — говорит Дэвид.
— А, черт, опять начинается, — говорит Джерри.
Он запрокидывает голову, зажимая салфеткой ноздрю. Лурдес протягивает ему бумажный платок.
— Не беспокойтесь, Лурдес, у него все время так.
— Только когда со мной спорят, — говорит Джерри.
— Я и говорю: все время, — говорит Дэвид.
9 час. 00 мин
Другие свидетельства? Они как апокалиптический роман Дж. Г. Балларда, только это правда. Эдмунд Мак-Нэлли, инженер-технолог из Fiduciary, звонит своей жене Лиз, а снизу доносится рокочущий гул. Он сильно кашляет. Он спешно перечисляет все свои страховые полисы и счета. В последний момент добавляет, что она и дети были для него всем, и советует ей отменить их поездку вдвоем в Рим. Успел ли он насладиться последним в жизни кофе, глядя, как люди падают из окон? Вряд ли, он слишком сильно кашлял. С 92-го этажа Деймен Михан звонит своему брату Юджину, пожарному в Бронксе: «Здесь очень скверно, — кричит он. — Лифты вырубились». Питер Олдермен, продавец в «Bloomberg LP», шлет мейл сестре со своего лэптопа; сообщает про дым, а потом добавляет: «Мне страшно». Думаю, с 9.00 это было общее чувство. Вначале — удивление, шок, надежда, но спустя четверть часа остается только ужас, дикий страх, от которого мутится рассудок и подкашиваются ноги.
