Впрочем теперь, когда моя троица, увеличенная на сопровождающих их лиц, находилась в безопасности, это самое местопребывание не имело большого значения. Для меня. Проблема была не в том, куда я попаду, а в том, зачем я нужна Вилдору.
Что же касается Сэнара… он все также продолжал оставаться крепким орешком и, вопреки тому многому, что я уже о нем знала, представал предо мной все такой же загадкой. И еще… он не производил впечатления того, кому могла понадобиться моя забота. Правда, когда подобное касалось моих друзей, это нисколько не мешало мне ее проявлять. Не обращая внимания ни на возраст, ни на опыт, ни… на их скептическое к этому отношение.
Но не это заставило меня сейчас споткнуться об эту мысль… время для таких размышлений было явно не подходящим.
Туманная дымка перехода встречала меня ощущением пронзительного холода, когда пространства за моей спиной с приглушенным стоном встали на место. Я, машинально, сделала попытку обернуться, но была вынуждена остановить саму себя: не то, чтобы мне не хотелось показывать ему свою слабость — мне было все равно. А вот видеть его ранящую красоту, ту грациозность с которой двигалось его тело, не скрытое слоями плотной ткани, как под лучами рассветного солнца играли на коже серебряные узоры — было выше моих сил.
Свой следующий шаг я сделала.
Свой следующий шаг я сделала… уже в предоставленных мне покоях и демонстративно проигнорировав обеспокоенный взгляд Айласа, выглядевшего значительно лучше, чем тогда, когда мы оставили его лежать на кушетке.
Что ж… чего-то подобного я и ожидала: Вилдор продолжал играть. И со мной, и… мною. И я совершенно не удивилась бы узнав, что все мои действия… были частью его безумного плана. Так что свое возвращение в свою же гостиную я восприняла даже несколько равнодушно.
— Ваше Высочество. — Голос Правителя Дарианы, появившегося следом за мной, звучал совершенно бесстрастно. И если не прислушиваться, невозможно было уловить мягкие урчащие нотки, в которых проскальзывало удовлетворение. — Я считаю возможным для себя дать Вам совет: воспользуйтесь передышкой и отдохните — эта ночь оказалась слишком насыщенной событиями. А нашу тренировку я готов провести ближе к вечеру.
Вот так просто! Ни выражения недовольства, ни слова упрека, ни высказанного на этот счет мнения. С поразительной четкостью утверждая в мысли, что все сделанное мною было необходимо в первую очередь ему.
И из всех, с кем можно посоветоваться по этому вопросу — только я сама: интересы всех остальных продолжали оставаться неизвестными.
— Не уверена, что смогу найти в своем сердце слова благодарности, Ялтар Вилдор. — Имея в виду совершенно не то, о чем он меня просил, но не допуская даже тени сомнений в том, что он не понимает о чем идет речь — Думаю, что не смогу до конца поверить в то, что услышала. И не могу поклясться, что не повторю попытку покинуть Дариану, забыв, при этом, попрощаться.
Я стояла напротив него, стараясь не смотреть на призрачное мерцание его кожи там, где рельеф мышц заставлял ее изгибаться. Уговаривая себя не замечать легкой насмешливой улыбки, которой он буквально изводил меня с того самого мига, как появился у озера. Заставляя себя не видеть бушующего в черноте его взгляда Хаоса, готового обрушиться на меня, если бы не его безграничная воля, удерживающая Пустоту за тонкой пленкой зрачков.
И понимая, к чему относится то смятение, что даже не пытался скрывать от меня Айлас.
— Я не ожидаю от Вас, моя прекрасная Лера, ничего из того, Вы перечислили. — Его улыбка с каждым мгновением становилась все откровеннее. Это было похоже… на продолжение того же вызова, что он мне уже бросил. — Не смею больше испытывать Вашего терпения, принцесса. Хорошего Вам отдыха.
И он, со всем возможным изяществом, которое только подчеркивалось полуобнаженным телом, склонился предо мной, чтобы уже через миг исчезнуть в тумане перехода.
Даруя мне если и не облегчение, то, хотя бы, какое-то его подобие. И это было не столь хорошо, как могло показаться: необходимость сдерживать себя помахала рукой вместе с покинувшим нас чернокожим кошмаром. Выдержка вообще сделала вид, что мы с ней не знакомы, а место стиснутых зубов, сквозь которые я и цедила слова попытались занять слезы, остановить которые мне удалось лишь прокушенной до крови губой.
— Моя госпожа…
На лице Айласа, который все это время не сводил растерянного взгляда со своего господина, похоже не понимая, что должно было случиться, чтобы заставить его предстать передо мной в ТАКОМ виде, мелькнуло чувство, которое мне совершенно не понравилось. Потому что называлось оно… обреченность.
Собрав остатки воли я вынуждена была взять себя в руки. Единственное чего желая, теми же остатками, но только силы: устроить небольшое светопреставление. Увы… если начать с этого, то чем тогда придется заканчивать?!
— Отставить, Айлас.
Все разговоры потом и, — я сделала паузу, поднимая взгляд на застывшего у стены Сэнара, — без меня. А сейчас я хотела бы сделать то, что мне и посоветовал ваш милостивый Правитель. Но перед этим я намерена принять ванну.
— Как прикажет моя госпожа. — Сразу став бесстрастным, ответил на мою реплику наш, то ли соглядатай, то ли…
Задумываться об этом сейчас тоже не хотелось. Тем более что еще не закончив говорить, он уже направлялся в сторону купальни, оставив нас с воином вдвоем. Чем я не преминула воспользоваться.
— Почему ты не ушел с Варидэ? — Негромко спросила я у Сэнара, будучи уверенной, что нас пока еще никто не контролирует.
Впрочем, теперь, когда мне не было нужды прятать собственные способности, эта проблема решалась достаточно просто, хотя и могла выглядеть вызывающе. Но я уже столько раз повторила, что это не имеет никакого значения, что еще один — картины совершенно не портил.
— Я не имел права оставить Вас здесь одну. — Он ответил спокойно, словно это не имело никакого отношения к его собственной жизни, с которой он, благодаря своей выходке, вполне мог неожиданно расстаться.
— Только не надо говорить мне про клятву, честь и долг. — Начала я заводить и себя, и его. И не только для того, чтобы понять.
— Я дал клятву защищать Вас, моя госпожа. — Словно и не слыша меня, все с тем же равнодушием проговорил он, так и не взглянув в мою сторону.
Наталкивая меня на мысль, что он знает значительно больше чем говорит, и предлагая моей настойчивости посоревноваться во вредности с его упорством.
— И насколько многого мне стоит опасаться? — Решила я зайти с другой стороны.
Я не могла сказать, что не верила в его верность слову, но… теперь, когда он был одним из немногих, кому я могла хотя бы попытаться доверять, мне ничего не оставалось, как узнать о своем тере как можно больше. А способов для этого находилось не так уж и много.
— Значительно меньшего, чем это Вам видится. Вы можете быть уверены — Вашей жизни и чести ничего не угрожает. Если, конечно, — он все-таки поднял на меня взгляд. Правда, мог этого и не делать. Даже в нашу первую встречу в них хотя бы что-то отражалось. Теперь же… ничего, — Вам не удастся все-таки вывести его из себя. Но так как это практически невозможно, ничему кроме Вашего самолюбия особого урона нанесено не будет.
