Парис был хорош только в стрельбе из лука. Тут он мог потягаться с самим Одиссеем или с Тевкром. Во всем остальном сын Приама был посредственностью. Даже заполучив себе в жены прекраснейшую женщину всех времен и народов, он предавался плотским утехам лишь раз в неделю.
Единственным всерьез озабоченным войной троянцем казался Циклоп. Он без устали муштровал свою армию чуть ли не круглые сутки, ежедневно докладывал о своих достижениях Приаму и постоянно отправлял гонцов в близлежащие деревни и города за подкреплением.
И именно здесь мы нашли первое крупное несоответствие действительности и рассказов Гомера и прочей честной компании. В союзники Трое никто особо не рвался. Правители ближайших государств, прослышав о войне, посылали Приаму заверения в полной поддержке, обозы с оружием и провизией, но на этом их поддержка и заканчивалась. Если они и отправляли в Трою свои отряды, то обычно это была сотня-другая воинов, среди которых превалировала романтически настроенная молодежь, служащая в бою разменной монетой.
Лишь десяток опытных воинов и ни одного ветерана.
Похоже, троянцам предстояло умирать в одиночестве.
В «Илиаде» Гомер хотел показать, как сплачиваются народы в минуту опасности, реальность же была более логичной.
Кто хочет умирать за чужую бабу?
И хотя кое-кто и понимал, что, быстро захватив Трою, Агамемнон не остановится, соседи предпочитали выжидать. А вдруг Троя окажется крепким орешком и простоит лет десять, пока у Агамемнона и его армии пропадет желание продолжать поход?
Пока полковник Трэвис наслаждался плаванием в обществе Одиссея и Диомеда, Приам собрал в Трое военный совет.
Присутствовали: сам Приам, двое его сыновей — Гектор и Парис, их дальний родственник — Эней и конечно же деятельный Циклоп. Узкий круг доверенных лиц.
— Ахейцы готовы выступить в течение месяца, — сказал Приам. — Их основные силы уже собраны в Авлиде. Ждут они только опоздавших и попутного ветра.
— Мы собрали двадцать тысяч человек, — сказал Циклоп.
— Этого мало, — сказал Гектор. — По сообщениям наших лазутчиков, Агамемнон готов выставить против Трои семьдесят тысяч воинов.
Парис нахмурился. Чувствует часть своей вины? Или просто боится?
— Так называемые союзники шлют нам заверения в своей дружбе, — сказал Циклоп. — Провизию, оружие, но не войска. Они уже списали нас со счетов.
— Этого следовало ожидать, — сказал Гектор. — Сила ахейцев уже запугала всех остальных.
— Пафлагонцы еще не прислали ответ, — сказал Циклоп. — Но…
— Помощи со стороны не будет, — сказал Гектор. — Нам надо рассчитывать только на себя.
— Мы будем драться, — заявил Эней. — А боги решат, кто больше достоин победы.
— Мне кажется, они уже решили, — сказал Гектор. — Нам нет надежды на людей и на богов. Судьба Трои безразлична Олимпу. Это в лучшем случае.
— Не оскорбляй богов, сын. Они могут разгневаться.
— А что, может быть еще хуже? — Гектор горько усмехнулся. — Отец, мы одни в этой войне. Помощи ждать неоткуда. Но глупо сидеть, сожалеть о боязливости соседей и безропотно ждать Агамемнона. Надо действовать.
— И что ты предлагаешь?
— В первую очередь нам надо вывести наш флот из бухты, — сказал Гектор. — Если мы не сделаем этого вовремя, то потеряем его.
— Вывести из бухты? — спросил Циклоп. — Но куда?
— Навстречу ахейцам, — сказал Гектор.
— Сотня наших кораблей против полутора тысяч ахейских судов? — спросил Приам. — Это просто безумие, сын.
— Нет, если мы не ввяжемся в крупное сражение, — сказал Гектор. — Наши корабли быстроходны, и мы должны перенять тактику пиратов. Ударить быстро, нанести максимальный урон и раствориться в море. Мы не сможем потопить флот Агамемнона, но нанесем ему ущерб, и ахейцы задумаются, будет ли все так просто, как они полагают.
— И кто возглавит этот флот самоубийц?
— Я, — сказал Гектор.
— Я поплыву с тобой! — воскликнул Эней.
Парис инициативы не проявил.
— Не в этот раз, Эней, — сказал Гектор. — Ты останешься в городе, Анхисид, и будешь готовить его к осаде.
— Ваш поход обречен на гибель, — сказал Циклоп.
— Наш флот обречен в любом случае, — сказал Гектор. — Так давайте продадим его подороже. Я возьму с собой только добровольцев, отдающих себе отчет в том, что для большинства это будет последнее плавание.
— Нет, ты никуда не поплывешь, сын, — сказал Приам. — Троя не может потерять своего лавагета накануне войны.
— Троя его не потеряет, — сказал Гектор. — Я вернусь, и готов поклясться в этом самым дорогим, что у меня есть, — здоровьем сына.
Интересно, что помешает троянскому флоту выступить, подумал я.
— Я вернусь, и готов поклясться в этом самым дорогим, что у меня есть, — здоровьем сына.
Интересно, что помешает троянскому флоту выступить, подумал я. Гомер не упоминает о морских сражениях в период Троянской войны.
А ведь это странно, если задуматься. Куда, по версии слепца, делся троянский флот?
Скоро мы все узнаем.
Реалити-шоу «Троя»
Берег Авлиды. Три недели перед отплытием ахейского флота
Братья Атриды
— Скажи, что ты сделаешь с Еленой, когда вернешь ее? — спрашивает Агамемнон.
Они с Meнелаем сидят в шатре вождя вождей, перед ними небольшой столик, заваленный военными картами. Агамемнон в полном боевом доспехе, он только что пришел с берега, где при параде встречал прибывшее войско Нестора Пилосского. Почти две сотни кораблей.
Менелая официоз миновал. Он все время проводит в шатре брата и строит планы мести.
— Я накажу ее, — говорит Менелай.
— Убьешь? — интересуется Агамемнон.
— Я убью Париса, — говорит Менелай. — Выпущу ему кишки и буду смотреть, как он умирает, корчась в муках. Но Елену я убивать не буду. Нет.
— Она снова воцарится в Спарте?
— Никогда. Она мне больше не жена. Я превращу ее в свою рабыню, красавица будет мыть мне ноги и ублажать меня, но не как мужа, а как хозяина. И каждый вечер ее будет ждать плеть.
— Ты жесток и злопамятен, младший брат.
— Эта женщина предала меня.
— Но сослужила хорошую службу для нашей будущей империи, империи потомков Пелопса. За это ее следует вознаградить.
— Я же сказал, что оставлю ей жизнь.
Агамемнон улыбается:
— А что ты думаешь об Ахиллесе?
— Он — пес. Он нужен нам.
— Говорят, что он безумен и им невозможно управлять, — замечает Агамемнон.
— Псами не управляют, — говорит Менелай. — Их спускают с цепи.
— Я считаю так же, брат. И он откликнется на наш призыв.
— Да, хотя я думаю, что эти ублюдки сделают все, чтобы он остался на Скиросе.
— Ты не любишь ванакта Аргоса и басилея Итаки?
— Нет, брат. Они не уважают нас.
— Но служат нам, — говорит Агамемнон. — Они нужны нам, по крайней мере сейчас. Под началом этого аргосского пьяницы огромное войско, а его гетайрам нет равных в копейном бою.
— А итакиец? Он приведет под стены Трои жалкий десяток кораблей.
— Воины уважают его хитрость.
— Как бы она не обернулась против нас.
Агамемнон довольно улыбается.
— Поверь мне, я целиком контролирую хитрозадого сына Лаэрта, он у меня в руках.
Реалити-шоу «Троя»
Берег Авлиды. Три недели перед отплытием ахейского флота
Сводные братья Теламониды
— Мне надоело ждать, — говорит Аякс. — Я жажду крови троянцев.
— Скоро мы прольем реки крови, — отвечает Тевкр. Они сидят под кронами деревьев и потягивают вино. Неподалеку слуги жарят на углях мясо, — Подожди еще немного.
