— А знаешь ли ты, дружище, что эльфы не женятся, — просветил я Ширяя, под добрый хохот бойцов.
— Это еще почему? — возмутился тот.
— Да вот, не принято это у них, — невозмутимо ответил я.
— Почему? Они мне того не рассказывали. А вот то, что не женятся — это точно!
— Оно и понятно! — вмешался, едущий сзади, Амин. — Нам наши жены уже через тридцать-сорок лет надоесть до зубной боли успевают! Это если зубы к тому моменту еще будут. А у эльфов, коль они жениться вздумают, это ж сколько терпеть надо?! Да они уже через двести лет, поубивают друг друга!
— А Ширяю это не грозит! — хмыкнул Карвин — Он, через двести лет, подковы отбросит уже!
Дружный хохот всадников покрыл его последние слова.
— Эй, там! Разговорчики! — грозно рыкнул, едущий во главе отряда, Трантон. — Отряд… рысью!..Посматривай!
Ну, рысью, так рысью! Посматривай, так посматривай! Мое дело теперь такое. Стражник я теперь. Никогда не думал, что ментом на старости лет стану! Впрочем, здесь это носит несколько иной смысл, и отношение иное. Здесь этот хлеб даром не дается. Его заработать надо. И очень часто платой является жизнь стража порядка или его здоровье.
На здоровье я пока не жаловался. Да я никогда, даже в самые лучшие годы своей прежней жизни, не чувствовал себя таким здоровым!
Значит, какова моя задача на сегодняшний день? Правильно! Уцелеть и остаться, по возможности, с целой шкурой. И я намерен очень добросовестно к этой задаче отнестись!
Глава 13
Остановились на ночь мы в городке со странным названием — Излучина. Я бы даже сказал, что это не городок, а большое село. Все строения в нем не превышали двух этажей. Но как городок по статусу, он имел все необходимое. Ратушу, бургомистра и въездные ворота. Не имел он только городской стены. То есть, ворота, действительно, были, а вот стены — нет. Ворота носили функцию исключительно информационную. Ну, как бы указатель: — «Въезжать, значицца — тут!». У самых ворот, на небольшом камне, восседал их страж. Толстый мужик в давно нестиранной хламиде, но зато, в добросовестно начищенном шлеме. Рядом с ним лежала алебарда, старая и ржавая. Ясно было что ей, горемычной, внимания и заботы доставалось значительно меньше, чем шлему. Видимо, после чистки головного убора, сил и рвения на что-нибудь еще у владельца просто не оставалось. Перед этим мужиком на земле стояла большая деревянная миска. Рядом был воткнутый в землю колышек, с прибитой дощечкой, на которой коряво было написано: «Въездная пошлина». В миске сиротливо лежала пара монет, вся остальная пошлина вносилась в виде натуральном. В результате, страж еще был похож на дикого торговца, зажавшего деньги за место и расположившегося «где придется». Те, кто знает, что такое «Дикий базар», меня поймут. Сходство было бы разительным, если бы не блестящий на солнце шлем. Трантон, подъехав к стражу, бросил в миску несколько монет. Мужик, увидев форму Королевской стражи, расплылся в угодливой улыбке и часто закивал Трантону:
— Проезжайте, Ваша млсть! Проезжайте!
Мы торжественно въехали в распахнутые ворота.
— А на ночь ворота закрываются, — сказал сам себе я. — И жаждущие попасть в город, ждут под ними всю ночь.
— А на ночь, существует ночной проезд, — хихикнул Ширяй.
— Да? — повернулся я к нему. — Где?
— А везде! — широко взмахнул рукой тот. — Поэтому, бережливые торговцы приезжают сюда ночью. Но мы, как уважающие себя путники, приезжаем сюда днем и через ворота!
Я с интересом глазел по сторонам. Людей было много, и каждый занимался своими делами. Совсем как в наших селах. Вот две хозяйки стоят и болтают о чем-то своем, о женском, Несомненно важном для них обеих, судя по возбужденным голосам и взмахам рук.
Вон стайка мальчишек, размахивая прутиками, которые, конечно же, для них настоящие мечи, играют в войнушку. Возбужденно вереща, гоняются друг за другом и кричат: — «Так нечестно! Я тебя убил!». Два мужичка, сидя верхом на коньке крыши, что-то там ладят. Гавкают собаки, кудахчут куры. Где-то похрюкивают свиньи. Лепота! Мы, вслед за Трантоном, свернули на постоялый двор. И то дело! Время близится к вечеру.
Проделав все необходимые процедуры по устройству коней, а это теперь, как «Отче наш», вещь необходимая, мы устало отправились приводить в порядок уже себя. Трантон, как командир отряда, взял на себя устройство нас и кормеж, нас же. Я отметил про себя, что, в общем-то, ничего такого уж очень экзотичного за последнее время не наблюдается. Ну да — эльфы, ну да — гоблины. Подумаешь! Вон, когда я был мальцом, для меня и негры выглядели, как инопланетяне.
Печально взглянул на большой кувшин с элем, стоящий на столе, предназначенном для нас. Ностальгически вспоминаю пиво, нормальное светлое пиво, или, на худой конец, газировку. Признаться, я любил выпить «Ситро» или «Крюшон». Здесь, увы, этим и не пахнет. Зато, мясо, тут готовить умеют! И есть, тут любят. Помногу и подолгу! Я уже наелся, как паук, а остальные только вошли во вкус. Сыто откинувшись на спинку стула, я с умилением наблюдал, как обстоятельно набивают животы наши парни.
Я стою в незнакомом месте. Пасмурное небо с красноватым отливом, низко нависает над черными изломанными деревьями. Я стою на небольшой поляне. Мои клинки в руках, светятся голубым огнем. Напротив меня находятся две фигуры. Одна, красного цвета, присела на четырех лапах, готовая броситься. Пасть приоткрыта. Посверкивает впечатляющий набор клыков, резцов и всякой другой стоматологической гадости. По рогам, небольшим и извернутым, как у антилопы гну, пробегают всполохи пламени. Вторая фигура, в красно-черной хламиде, в маске закрывающей лицо, поднимает руку и повелительно делает взмах, посылая тварь на меня. Рыкнув, та делает длинный прыжок в мою сторону. Спокойно, даже как-то отстраненно, ухожу с траектории полета. Не знаю почему, но действия для меня привычны и знакомы. Молниеносно левым клинком отсекаю когтистую лапу, которой эта тварь все-таки пытается меня достать. Тут же, правый клинок обрушивается на шею, отделяя неприятную пасть от такого же неприятного остального. Один — ноль! В мою, естественно, пользу. Поворачиваюсь в сторону хламиды. Недобро ей улыбаюсь. Теперь, дружище, твоя очередь на расчленение. А что? За удовольствие надо платить!
— Это был слабейший из моих слуг, — гулко разнеслось над поляной. — Было бы странно, если бы он смог убить тебя.
— А еще, было бы странно, если бы я оставил твои приколы без внимания, — философски добавил я.
Высоко подпрыгнув, я делаю взмах крыльями (Откуда у меня взялись крылья? А, ладно. Хрен с ними! Потом разберемся.), и, с высоты, обрушиваюсь…
С кровати на пол. Сижу, хлопая в темноту глазами, пытаюсь отделить сон от реальности. На соседней кровати заворочался Амин. Оторвал голову от мягкого валика, который здесь заменяет подушку. Увидел меня на полу.
— Серый? Ты чего?
— Да вот, хочу выяснить, где мягче. На кровати или на полу, — небрежно отвечаю я.
— А? Ну да. Выясняй, — Амин зевнул. — Только не так громко! А то ты так навернулся с кровати, что я уже подумал, будто шкаф упал.
Я, подобрав одеяло, снова взгромоздился на кровать. Сон, еще секунду назад казавшийся таким ярким, уже подернулся флером забытья. Странно! В последний раз я падал с кровати лет в пять! Это что? Старческий маразм подкатывает? Так не пора ребятки, не пора!
