— Теперь о Звездной России, — сказал Гринберг. Он положил сигарету в возникшую прямо из воздуха хромированную пепельницу, наклонился вперед и заметно понизил голос. — В настоящее время наше сообщество объединяет сорок шесть обитаемых и около двухсот зарезервированных звездных систем. На всей территории сообщества действуют одинаковые принципы поведения, регулируемые на основании технологического и креативного императивов. В дальнейшем вы узнаете, что означает каждый из этих терминов, — улыбнулся Гринберг, — а пока поймите меня хотя бы неправильно. По официальной классификации Организации Объединенных Планет, Звездная Россия относится к числу галактических цивилизаций, занимая двадцать шестое место по размеру инвестиционных отчислений в бюджет этой уважаемой организации. Словосочетание «Звездная Россия» является официальным наименованием всего сообщества, а словосочетание «звездный русич» — официальным наименованием социальной принадлежности населяющих ее эрэсов — разумных существ. Чтобы ответить на ваш вопрос, Павел Александрович, — повернулся Гринберг к Макарову, — мне придется сделать небольшое историческое отступление. В первые десятилетия технотронной революции, когда судьба земной цивилизации оставалась еще довольно неопределенной, слово «Россия» стало весьма популярным в среде технотроников. Главными идеологами революции были русские, Россия стала первым государством, официально признавшим технотронику, конфликт между объединенной Европой и Соединенными Штатами не позволил их представителям занять согласованную позицию по вопросу грядущего объединения человечества — но что самое главное, либеральный и исламский проекты мироустройства к тому времени успели себя полностью дискредитировать. В результате в две тысячи восемьдесят шестом году название «Россия» было распространено на все технотронное сообщество, включавшее в то время большую часть государств Северного Полушария, а начиная с две тысячи сто двенадцатого стало синонимом всей человеческой цивилизации. Когда же в две тысячи двести восьмом году были установлены официальные отношения с Организацией Объединенных Планет, название «Россия» пришлось изменить на «Звездная Россия» — поскольку планета разумных черепах с названием «Россия» уже была зарегистрирована в ООП. Так что, Павел Александрович, — подмигнул Гринберг Макарову, — ничего страшного с Америкой не случилось. Просто кое-кто, — Гринберг многозначительно посмотрел на Калашникова, — предпочел для объединенного человечества менее идеологизированное название.
Догадываюсь я, кого он имеет в виду, подумал Калашников.
— Все понятно, — удовлетворенно произнес Макаров. — Да здравствует Звездная Россия!
Калашников вздрогнул, нервно схватил рюмку и приподнял ее перед собой.
— Прозит, — кивнул ему Гринберг и сделал паузу, дождавшись, когда опустевшая рюмка снова окажется на столе. — Еще вопросы?
— Да, — кивнул Калашников. — Самый главный вопрос. Что с нами будет дальше?
— Новая жизнь, Артем Сергеевич, — серьезно ответил Гринберг. — И начнется она прямо сейчас.
— Школа переподготовки? — язвительно поинтересовался Калашников. — Занятия уже через два часа?
— Что-то в этом роде, — с улыбкой кивнул Гринберг. — Вам понравится!
Глава 2. Законные иммигранты
Богатая у нас страна, много всего, и ничего не жалко.
— Вам понравится!
Глава 2. Законные иммигранты
Богатая у нас страна, много всего, и ничего не жалко. Но главное наше богатство — это люди.
М. Жванецкий
1.
Со всех сторон осмотрев похожую на стеклянный саркофаг установку, Павел Макаров опасливо покосился на стоявшего рядом врача.
— Вот это и есть медикам? — Врач молча кивнул. — А больно не будет?
— Наоборот, — бесстрастно ответил врач. — Будет очень приятно. Потом, после обследования.
— Полезай, полезай, — усмехнулся Артем Калашников. — Не собираешься же ты и дальше пугать звездных русичей своим двухсотпятидесятилетним телом?!
— Двухсотдевяностолетним, — огрызнулся Макаров. — Ну ладно, где наша не пропадала…
Он присел на край «саркофага», закинул на него ноги и улегся на спину, скорчив скептическую гримасу.
— Расслабьтесь, — заученным тоном сказал врач. — Когда почувствуете тепло, закройте глаза. Удачного обследования!
Крышка медикама мягко опустилась на его основание. Калашников с удивлением отметил, что толстые прозрачные стенки нисколько не исказили изображение лежащего внутри человека. Ну что ж, подумал он. Посмотрим, на что способна медицина двадцать третьего века.
— Вы уверены, что хотите видеть все подробности? — в очередной раз спросил врач.
Калашников усмехнулся. Врач вел себя так, словно только и занимался обследованием пришельцев из прошлого в присутствии их недоверчивых друзей.
— Уверен, — ответил Калашников. — А если начнет тошнить, я попрошу вас сделать мне какой-нибудь укол!
— Хорошо, — ответил врач таким тоном, что Калашникову стало не по себе. — Приступим.
Таинственная установка засветилась густым фиолетовым светом. В первое мгновение Калашников подумал, что врач включил подсветку — но почти сразу же понял, что ошибся. Светилось тело лежавшего в «саркофаге» Макарова. Одежда, очки и даже ремень его куда-то исчезли; Макаров лежал на прозрачном основании совершенно голый, блаженно улыбался и светился, как сотня неоновых ламп. Через несколько секунд Калашников заметил, что тело Макарова тоже стало прозрачным: внутренние органы начали просвечивать через кожу, мозг засиял особенно ярким, почти белым светом.
— Очень интересно, — пробормотал Калашников.
— Это только начало, — заметил врач. — Смотрите, что будет дальше.
Внутренние органы Макарова постепенно меняли цвет. Из фиолетовых они превращались в синие, зеленые и даже желтые. Калашников быстро догадался, что это означает, и когда добрая половина Макарова засияла всеми цветами радуги, издал протяжное «у-у!».
— Да, — сказал врач. — Плохо. Даже для двадцать первого века.
— Вы еще меня не видели, — усмехнулся Калашников.
— Ничего страшного, — ответил врач. — И вас вылечим.
Похоже на то, подумал Калашников, наблюдая за постепенно синеющим телом Макарова. Еще и пяти минут не прошло, а Паша уже идет на поправку! Интересно, близорукость и искривление позвоночника они тоже умеют лечить?
Грудная клетка Макарова наполнилась воздухом, и Калашников услышал едва различимый хрип. Врач покачал головой.
— Курильщик, — пояснил Калашников. — Кстати, а в Звездной России еще что-нибудь курят?
— Курят, — подтвердил врач.
— Кстати, а в Звездной России еще что-нибудь курят?
— Курят, — подтвердил врач. — Но не такую отраву.
Хрип усилился, и на губах Макарова выступила фиолетовая пена. Калашников цокнул языком, представил себе, как будет выглядеть в «саркофаге» очистка печени, и решился.
— Кстати, — сказал он, повернувшись к врачу, — элфот Гринберг говорил о двух вариантах обследования. Стационарный, в медикаме, — Калашников показал на «саркофаг», — я уже видел. Нельзя ли заодно попробовать и второй? Кто знает, когда нам в следующий раз понадобится медицинская помощь!
— Вы имеете в виду медикор? — уточнил врач.
— Да, — вспомнил Калашников, — именно так он и назывался. Насколько я понял, эта штука занимает куда меньше места.
