— Нет, — спокойно ответил Таранцев. — Вы исходите из устаревших представлений о времени. Мы вовсе не извлекаем предметы из прошлого. Мы копируем их в настоящее. Макаров и Калашников навсегда останутся в прошлом, сколько бы их копий оттуда мы не извлекли.
Калашников похлопал себя по груди, потом залез во внутренний карман и вытащил несколько пятисотрублевых бумажек. Посмотрел на просвет и покачал головой.
— Если мы — копии, — сказал он, обращаясь к Макарову, — то довольно точные.
— Абсолютно точные, — подтвердил Таранцев.
— В том числе и в правовом смысле? — подхватил Калашников.
— В том числе и в правовом смысле? — подхватил Калашников.
Таранцев опустил глаза.
— Не знаю, — признался он. — В этой области я полный профан. Давайте дождемся Гринберга.
— А кто такой Гринберг? — спросил Макаров.
— Элфот Комитета Галактической Безопасности, — ответил Таранцев. — По-вашему — инспектор.
4.
На лице Калашникова появилось кислое выражение. Макаров, напротив, удовлетворенно потер руки.
— Ликвидация аварии закончена, — вдруг заторопился Таранцев. — Сейчас я пришлю телепорт!
Мгновением спустя элпер Института Времени растаял в воздухе, оставив после себя быстро погасшее сияние.
Калашников укоризненно посмотрел на Макарова:
— Чему радуешься?
— Ну, как же, — ответил тот. — Во-первых, раз есть Комитет — значит, есть и порядок. — Калашников скептически усмехнулся. — А во-вторых, это же галактический комитет! Значит, земляне уже осваивают Галактику!
— Осваивают, — кивнул Калашников. — Добрыми старыми методами…
Раздался чмокающий звук, и большой темный предмет загородил солнце. Перед дверью подвала повис овальный проем, в полумраке которого угадывался короткий, выложенный прямоугольной плиткой коридор.
— Пойдем? — спросил Макаров, посмотрев на Калашникова.
— А куда ж мы денемся, — философски заметил тот и первым ступил на шершавую поверхность коридора. Макаров шагнул следом и сразу же услышал знакомый чмокающий звук. Обернувшись, он увидел за собой ровную серую стену.
— Похоже, нуль-тэ, — пробормотал Макаров, догоняя Калашникова.
— Куда приятнее, чем вертолет, — ответил Калашников.
Коридор повернул налево и уперся в широкую белую дверь. Калашников решительно взялся за ручку, потянул на себя. Потом хлопнул себя по лбу и сдвинул дверь в сторону; она послушно втянулась в стену, открывая проход в кабинет.
— Вызывали? — язвительно спросил Калашников, остановившись у самого входа. Макаров толкнул его в бок — мол, повежливее! — но как всегда опоздал.
Из-за широкого стола, представлявшего собой висящую в воздухе деревянную столешницу с подвешенными к ней ящиками, поднялся высокий человек, одетый в облегающий черный костюм. Что за цирк, подумал Макаров; и это — инспектор КГБ? Ну-ка, ну-ка, подумал Калашников, шагнул вперед — и замер с машинально протянутой для приветствия рукой.
Из макушки незнакомца торчали два темных, но все же четко выделявшихся на фоне черных как смоль волос конических рога. Затем Калашников увидел короткую козлиную бородку, длинные холеные пальцы с заостренными когтями, горящие, словно подсвеченные изнутри глаза — и опустил руку.
— Позвольте представиться, — сказал похожий на дьявола незнакомец, — Гринберг, Михаил Аронович.
Голос его звучал мягко и вкрадчиво, вызывая невольную симпатию. Калашников качнул головой и любезно ответил:
— Калашников, Артем Сергеевич. Разрешите вопрос?
— Если вы про хвост, — улыбнулся Гринберг, — то не разрешаю.
— Да нет, он не прохвост, — сказал Макаров, которому Гринберг понравился еще больше, чем Калашникову, — он просто так выглядит!
Гринберг отвернул широкий лацкан своей кожаной куртки и вытащил из потайного кармашка красную книжечку.
— Взгляните, — сказал он, протягивая ее Макарову. — Я думаю, вам будет приятно!
Макаров прочитал на красном бархате обложки тисненые золотом буквы «К», «Г» и «Б», раскрыл удостоверение, сличил объемную фотографию Гринберга со стоящим перед ним оригиналом, ознакомился с воинским званием своего инспектора — полковник — и протянул книжечку обратно.
— Очень приятно, Михаил Аронович, — сказал он. — Сержант запаса Павел Макаров — в вашем распоряжении!
Калашников только головой покачал. Чтобы Макаров — и «в вашем распоряжении»?! Такое ощущение, что этот Гринберг и в самом деле дьявол. Хотя по отчеству — типичный еврей.
— Давайте присядем, — сказал Гринберг, протягивая руку в сторону абсолютно пустой стены.
У Калашникова на мгновение зарябило в глазах, а потом он нахмурил лоб, пытаясь понять: то ли кресла действительно возникли из воздуха, то ли он просто их не заметил, отвлекшись на Гринберга?
— Охотно, — отозвался Макаров, усаживаясь в ближайшее кресло.
— Сигарету? — предложил Гринберг. Потом посмотрел на Калашникова. — Рюмочку коньяка?
Калашников усмехнулся и отрицательно покачал головой. Гринберг явно разыгрывал какой-то спектакль; но вот с какой целью — этого Калашников никак не мог себе представить.
Макаров кивнул, и в то же мгновение около его кресла появился стеклянный столик с раскрытым портсигаром, зажигалкой и пепельницей в виде маленького металлического глобуса. Калашников присел рядом, и стоило ему бросить на столик задумчивый взгляд, как там тут же очутилась рюмка коньяка.
— Вы позволите? — спросил Гринберг, наклонившись к портсигару. Макаров машинально кивнул, Гринберг вытащил сигарету, щелкнул зажигалкой и с видимым удовольствием затянулся. — Итак, господа — воспользуемся до поры этим архаичным обращением — разрешите официально поздравить вас с прибытием на территорию Звездной России!
Калашников печально посмотрел на Гринберга, махнул рукой и залпом выпил коньяк. Макаров взял в руки сигарету и принялся ее разминать.
Гринберг сел в третье кресло и выпустил кольцо дыма:
— Вопросы?
Калашников поставил рюмку на стол, но его опередил Макаров.
— Значит, все-таки Россия! — воскликнул он. — А как же остальные государства? Что стало с Америкой?
— Хороший вопрос, — кивнул Гринберг, однако отвечать не стал. — А вы, Артем Сергеевич? Что вас больше всего интересует?
— Что такое Звездная Россия, разумеется, — ответил Калашников. — Ну и прочие мелочи — например, сколько в нее входит звездных систем.
На самом деле Калашникова интересовал совсем другой вопрос. Удалось ли человечеству преодолеть световой барьер? Если нет, цена этой Звездной России немногим больше, чем Тысячелетнему Рейху и либеральным ценностям!
— Хитро! — Гринберг ткнул сигаретой в сторону Калашникова. — С вами приятно будет работать, Артем Сергеевич. Отвечу сразу по существу вопроса: да!
— Что — да? — спросил Макаров, переводя взгляд с Гринберга на Калашникова и обратно.
— Когда? — спросил Калашников. — Как давно это случилось?
Телепатические способности Гринберга нисколько его не удивили. Что такое телепатия по сравнению со всей Вселенной?!
— Если мне не изменяет память, — ответил Гринберг, — первые удачные эксперименты по преодолению светового барьера относятся к сороковым годам позапрошлого века.
Однако должен сразу сказать, что современные звездолеты используют совсем другие способы перемещения в пространстве.
— Понятно… — протянул Калашников и покосился на рюмку. Повинуясь его невысказанному желанию, в ней вновь заплескался коньяк.
