Я расстался на время с озабоченными старцами и отправился на свидание с бестией служанкой, которая с нетерпением поджидала меня у дверей своей комнаты.
— Марк предупрежден?
— Да. Он воспользуется подземным ходом.
— А с ложем не будет проблем?
— Мы проверяли его несколько раз. Механизм работает безупречно.
Я не знаю, где графиня де Грамон нашла искусного мастера, столь успешно поколдовавшего над ее ложем, но, судя по всему, свой план она разрабатывала долго и тщательно.
— Остается господин Антуан, — задумчиво почесал я подбородок. — Скажите, Кати, Антуан случайно не питает к вам сердечной слабости.
— Старый ханжа, — пренебрежительно махнула рукой служанка. — Питать-то он, может, и питает, но стоит мне только заикнуться об этом его дорогой половине, как она ему тут же все волосенки повыдергает.
— Неужели супруга господина Антуана настолько строга?
— Мегера.
— Ну что ж, это даже к лучшему. Но вам, хорошая моя, придется потрудиться, дабы зачатие отпрыска рода де Грамон прошло без сучка без задоринки.
Через полчаса мы с мажордомом выдвинулись на исходные позиции. Должен сказать, что наблюдательный пункт в опочивальне благородного Жофруа был оборудован со знанием дела и позволял нескромным людям обозревать ложе его супруги во всех подробностях. Не сочтите меня извращенцем, но это уже не первый случай в моей практике атланта и демона, когда я вынужден подсматривать за чужими женами. Правда, в первом случае все закончилось довольно кроваво. Разъяренный муж, я имею в виду барона де Френа, отправил любовника своей жены на тот свет. Последний, правда, вскоре воскрес, но полученная мной тогда моральная травма дает знать о себе до сих пор. И хотя в замке Грамон все вроде бы должно было пройти мирно, я все-таки слегка волновался. Что же касается мажордома Антуана, то его колотила нервная дрожь. А вид приготовившейся ко сну Дианы и вовсе заставил его отпрянуть от стены и смущенно прикрыть глаза рукой. Я воспользовался моментом и сам приник к потайному отверстию. Диана уже была в постели, когда на пороге ее спальни белым привидением возник одетый в ночную рубашку благородный Жофруа. Видимо, зелье уже начало действовать, поскольку передвигался граф словно сомнамбула.
Видимо, зелье уже начало действовать, поскольку передвигался граф словно сомнамбула. Поддерживаемый за локоток вездесущей Кати, он все-таки добрался до ложа своей супруги и рухнул на него подгнившим дубом.
— Он пришел, — шепотом сообщил я Антуану. — Хотите взглянуть?
— Да, конечно, — растерянно отозвался мажордом, — я же обещал графу, что глаз не оторву от ложа во время процесса.
— Вы взвалили на себя тяжкую ношу, мой друг, — сочувственно вздохнул я. — Но чего не сделаешь ради сеньора и его будущего потомства. Сообщайте мне обо всем, что видите, господин Антуан. Если возникнет заминка, я должен буду немедленно вмешаться.
— Пока все идет по плану, — хрипло отозвался Антуан. — Граф положил руку на живот графини.
— Метаморфоза уже началась?
— Пока нет. А это еще что такое? О господи! Она загораживает мне ложе.
— Кто она?
— Кати. Но почему она голая?
— Вы уверены, что это именно она?
— Взгляните сами, — уступил мне место мажордом.
Я, разумеется, не замедлил воспользоваться его любезностью. Кати действительно довольно бездарно изображала ведьму прямо напротив хитроумно проделанного отверстия. Благородная Диана стояла словно статуя Афродиты чуть в стороне. Однако меня в данный момент интересовали не обнаженные дамы, а ложе. Но как раз ложа в спальне я не обнаружил, вместо него в полу зияла огромная дыра. Впрочем, зияла она недолго, не прошло и минуты, как оно вернулось на свое место. И не пустое. На нем возлежал не кто иной, как герой-любовник, в ком я без труда узнал Марка Ключевского.
— Кати в комнате нет, — поведал я застывшему в напряжении мажордому. — Зато метаморфоза уже свершилась, — и процесс пошел. Взгляните сами.
Господин Антуан краснел как маков цвет, но долг свой исполнял с прилежанием, достойным похвалы. К сожалению, ему никак не удавалось разглядеть лица партнера, да и тело он мог лишь угадывать под небрежно наброшенным на супружескую пару покрывалом. К тому же вести наблюдение ему мешала Кати, дразнящая пожилого мажордома своим порочным молодым телом. Все попытки господина Антуана избавиться от наваждения ни к чему не приводили. Что касается меня, то я в упор не видел в опочивальне никого, кроме исходящей в истоме парочки. О чем неизменно сообщал огорченному мажордому.
— Но ведь она там, — растерянно шептал мажордом. — Как же вы ее не видите?!
— А! — наконец дошло до меня. — Так ведь это суккуб! Поздравляю вас, коллега. Вы стали свидетелем интереснейшего научного явления. Я читал о подобных эффектах, сопровождающих любовные игрища, в том числе и супружеских пар, но наблюдаю этот феномен впервые. Теперь и я вижу, правда, всего лишь размытые контуры женского тела.
— Да, но я вижу ее вполне отчетливо, — жалобно простонал мажордом.
Разумеется, господин Антуан слышал о суккубах. Да и кто в Средние века о них не слышал. Но он никак не предполагал, что демон в женском обличье явится именно ему, да еще в тот момент, когда он исполняет долг вассала.
— Вы выпили слишком много зелья, господин Антуан, и это отразилось на вашем организме.
— И этот суккуб будет преследовать меня по гроб жизни? — с ужасом воскликнул мажордом.
— Это вряд ли, — успокоил я его. — Есть и куда более грешные люди, чем вы. В аду, знаете ли, тоже дефицит кадров. Поставите свечку в церкви, — и все пройдет.
Как человек долга, господин Антуан не мог игнорировать свои обязанности.
Как человек долга, господин Антуан не мог игнорировать свои обязанности. И поэтому время от времени, собрав в кулак все свое мужество, возвращался на наблюдательный пункт, несмотря на все помехи, чинимые ему суккубом. Единственное, что он себе позволял, так это шептать чуть слышно посиневшими губами:
— Изыди, изыди.
На суккуба эти слова не произвели особого впечатления. Демон в женском обличье продолжал свою грязную работу по соблазнению самоотверженного мажордома, опускаясь до совсем уже неприличных жестов. Что я вынужден был признать, понаблюдав за ним в отверстие.
— По-моему, суккуб начинает приобретать плоть, — поведал я о своих наблюдениях несчастному Антуану. — Он кормится эманацией находящихся в любовном экстазе графа и графини. Если процесс затянется, то демон, чего доброго, превратится в материальный объект нашего мира с весьма печальными для замка Грамон последствиями. Скажите, любезнейший, а граф Жофруа в молодые годы был большим грешником?
К чести мажордома, тот не стал осуждать своего сеньора, а лишь тяжело и многозначительно вздохнул:
— Но при чем здесь Кати?
— Кто знает, не является ли бедная девушка плодом преступной страсти графа де Грамона. А вы были знакомы с ее матушкой, господин Антуан?
Мажордом смутился. Из чего я сделал вывод, что человек он не безгрешный. И эти свои выводы я не стал скрывать от своего то краснеющего, то бледнеющего от раскаяния собеседника.
— Да, но это было уже после рождения Кати.
— Но это было, господин Антуан. И очень может быть, что вы сейчас видите не дочь, а мать в пору ее расцвета.
