— Ай, умница! Безупречная логика… -восхитился Рувим Соломонович.
— Чем закончилось? -поинтересовался Ивин.
— Кощунственно, конечно, так говорить, но к счастью для всех остальных какой-то солдатик с пулемётом обезумел от страха, ну и… Распространение «эпидемии слепоты» было прервано ценой пятнадцати жертв.
Маленькая девочка под Лебедевкой поразила патруль параличом.
С визгом кинувшаяся под гусеницы дворняга привела к детонации снарядов в башне танка.
Следы немощного деда, чудом выбравшегося на трамвайную линию Усть-Хамска, искрились, от них поднимались мелкие шаровые молнии и взрывались на рельсах.
Со стороны Лукьяновки выбежали обезумевшие от страха овцы. Животные, как животные, да вот зеленая трава за ними мгновенно желтела, высыхала и занималась пламенем. Военные расстреляли всю отару.
Отмечено множество случаев, когда при контакте с живыми существами, чудом выбравшимися из Зоны, встречавшие их сходили с ума, мгновенно умирали, покрывались страшными язвами и, в конечном счёте, тоже гибли… Но никогда, подчёркиваю это, ни-ко-гда не обходилось без тяжелейших последствий.
Тут же на месте было принято решение — не выпускать никого и ничего вплоть до изменения обстоятельств. Кого можно — останавливать, по не останавливающимся существам открывать огонь на поражение. Теперь можно сколь угодно долго морализировать по поводу жестокости распоряжения, но в тех условиях иного выбора просто не было. Представьте себе, что произошло бы, попади хотя бы один из разносчиков «эпидемии слепоты» в восьмисоттысячный Хамск?! Да что там, подойди он хотя бы к Транссибирской железнодорожной магистрали, по которой каждые пять минут проносятся поезда?!
— В Мармонте ничего подобного не происходило. -не то спросил, не то заметил Глеб.
— Совершенно точно.
-не то спросил, не то заметил Глеб.
— Совершенно точно. -сказал Штаерман. -В Якутии — тоже. Однако, учтите, что Якутская Зона образовалась в почти необитаемом месте, а под Мармонтом внутри Зоны очутилось не более тысячи человек.
— Все годы, пока я изучал историю Зоны, -задумчиво сказал Глеб, -меня мучил вопрос: отчего бравым военным вкупе с не меньшим дураком Хрущевым не пришла мысль просто-напросто ликвидировать Зону…
Штаерман и Махдиев быстро переглянулись.
— Пришла, разумеется. -нехорошо улыбаясь ответил Рувим Соломонович. -Но как? Вы же сказали, что для бомбардировщиков середины пятидесятых пролёт над куполом Зоны был невозможен. Варианты…
— На третий день -перебил профессора Махдиев. -исход из Зоны резко сократился, через неделю выходили лишь немногочисленные мелкие грызуны и сравнительно безвредные насекомые, затем Зона закрылась полностью. Жуткие уроки пошли впрок. Цементные заводы всей Сибири и Урала заработали в три смены. Вокруг геометрически правильного овала Хамской зоны вначале проложили кольцевое бетонное шоссе шириной одиннадцать метров и толщиной в метр. Затем по обе стороны шоссе возвели увенчанные колючей проволокой стены шестиметровой высоты и метровой толщины. По шоссе постоянно двигались бронетранспортёры. Началось строительство по всему периметру тридцатиметровых башен, а затем даже семидесятиметровых. Из шестидесятикилометрового пояса вокруг Зоны стали планомерно выселять жителей, а пояс объявили санитарным, куда доступ разрешается только по особому разрешению.
Казалось бы, положение относительно стабилизировалось, теперь можно вздохнуть с облегчением и приступить к плановому изучению тайн Зоны. Однако, думаю, пора передать слово всемогущей науке.
— Спасибо. -отозвался профессор. Он сорвался с подоконника и зашагал из угла в угол бокса. -Да, смертоносные и опасные живые организмы из Зоны больше не выходили. Ну, с животными было в общих чертах понятно: большая часть вымерла, меньшая — мутировала. Новообразованным мутантам из Зоны выходить либо не хочется, либо не можется. А вот, что касается хомо сапиенсов… Приходится признаться: учёные конца пятидесятых сделали крупную ошибку, решив, что все люди там, за стеной, погибли.
На Западе в Мармонтскую и океанские Зоны полезли сразу же. В первую очередь — пираты.
— Сталкеры. -буркнул майор.
Штаерман кивнул, не переставая говорить: -Они потащили наружу различные объекты, к которым проявили пристальное внимание буквально все: дамочки-модницы, промышленники, учёные, военные. Сталкеров объявили вне закона, что, впрочем, тех мало смутило. Как вы знаете, Глеб Вадимович, сталкерство имеет место в Мармонте по сей день, хотя, разумеется, в иных масштабах и в другой форме.
Морские и Мармонтскую Зоны передали в ведение солидных институтов, находящихся под формальным патронажем Организации Объединённых Наций. Советское правительство отказалось последовать примеру западных стран. В 1958 году Академия Наук СССР специальным постановлением создала отделение по изучению Охотской, Якутской и Хамской зон. Начались работы в море, стали добиваться заметных успехов в Якутии. Всё это общеизвестно. А вот о том, что под Усть-Хамском прогрессивная советская наука, основанная на единственно верном марксистско-ленинском мировоззрении, потерпела полное поражение, пресса особенно не распространялась.
Профессор остановился у кресла, схватил свой портфельчик и извлёк из него компакт-диск в исчерканном фломастером бумажном конвертике.
— Суньте в компьютер. -сказал он Ивину. -Запустите просмотр.
— Загадкой номер один Хамской Зоны я считаю… -задумчиво сообщил Рувим Соломонович и внезапно с раздражёнием швырнул карандаш в угол.
— Загадкой номер один Хамской Зоны я считаю… -задумчиво сообщил Рувим Соломонович и внезапно с раздражёнием швырнул карандаш в угол. -Да всё тут загадка номер один, куда ни плюнь! Начнём, хотя бы с того, что за полвека не смогли даже составить её карту. Точнейшие планы Мармонтской и Якутской аномалий давно созданы, на них можно разглядеть всё чуть ли не до последней песчинки, а здесь… Сами смотрите.
Он выхватил из руки Ивина компьютерную мышь и начал свирепо тереть ею о коврик. Курсор заметался по экрану монитора.
— Космонавты с орбиты наблюдают нашу Зону. Разворачивают корабль иллюминатором вниз. Приглядываются. И ничего необычайного не замечают. Во-первых, Зона — слишком мелкий объект для визуального наблюдения, во-вторых, всё в ней — как везде. Что ж, пусть так. Берём в космос фото-кино-теле-видеотехнику с большим увеличением и… И ничего, чтоб её, технику! Сплошная муть на снимках — что с пленочных камер, что с цифровых.
Глеб озадаченно смотрел, как на экране друг друга сменяют кадры с размытыми темно-серыми и черными разводами.
— Так может быть специальное фотографирование что-то даст? Чёрта лысого! Вот что снято в инфракрасной части спектра: та же дрянь, только узоры другие. А вот эта гадость уже в ультрафиолете. Теперь вопрос: отчего Зона относительно неплохо просматривается (насколько позволяют ландшафт и погода, конечно) невооруженным взглядом или через заурядный бинокль с обычной вышки у забора и почему из космоса ничего не видно? Почему бессильна аэрофотосъёмка?
Вообще говоря, все Зоны похожи в целом, но каждая их деталь, взятая в отдельности — неповторима.
Например, с чего бы быть в Хамской Зоне своим собственным временам года? Но они есть! Жаркое дождливое лето, независимо от того, что творится на окружающей её Западно-Сибирской низменности и чуть ли не субтропическая зима с самой низкой температурой в плюс десять градусов. При этом смена сезонов чуть ли не на месяц отстаёт от нашего календаря. Но это так, к слову…
