Чадов глубоко вздохнул и, глядя в пол, произнес:
— Офицер Свин, офицер Цветков, вы арестованы. Станьте, пожалуйста, к стене и положите руки на голову. Через пять минут сюда подъедет дежурный патруль Службы Справедливости и заберет вас.
Свин спрыгнул с дивана и громко выпустил воздух из кишечника.
— Иметь хотел я твой патруль… Мы уходим.
— Вы не можете уйти! — крикнул Чадов. — Вы арестованы!
— Мы уходим, — подтвердил я, поднимаясь с кресла.
— Я буду вынужден применить оружие, — прохрипел Чадов.
Я подошел к открытой двери. Свин простучал копытами о паркет и стал рядом со мной. Сзади раздался скрежещущий звук: Чадов взвел боек своего пистолета и направил дуло нам в спину.
— Предупреждаю последний раз! Еще один шаг — и я начну стрелять!
— Знаешь, — задумчиво сказал Свин, — эта ситуация больше нужна тебе, чем нам. Ты всю жизнь следовал правилам. И остаток ее проживешь тоже по правилам. Но они тяготят тебя. И тебе хочется, очень хочется увидеть, можно ли нарушить правила и быть счастливым. Поэтому мы нужны тебе живыми — хотя бы для того, чтобы ты смог понять себя. Поэтому ты не выстрелишь.
— Выстрелю! — сипло произнес Чадов, и я уловил в его голосе нотки сомнения.
— Не выстрелишь…
Свежий ветер бил мне в лицо, обдувал рыло Свина. Мы заглядывали в лицо новой жизни: неведомой, пугающей, но прекрасной. В затылок же нам смотрело дуло пистолета. Свин посмотрел на меня и осклабился:
— В этом весь кайф, верно?
— Все только начинается, — кивнул я.
Мы набрали в легкие воздух и шагнули в распахнутую дверь…ф
