— Так-то лучше. — Колин отвернулся от стола, достал из оттопыренного кармана большой белый футляр с изображением красного геральдического дракона, поднял крышку и протянул его мне. — Вот, Кевин, взгляни.
Я не удержался от изумлённого восклицания. Внутри футляра на бархатной подушечке лежал орден Круглого Стола — высшая награда моей родины. Я бы подумал, что дядя показывает мне свой орден, если бы у него груди не красовался надетый по случаю праздника точно такой же восьмиконечный алмазный крест на красно-бело-зелёной ленте.
— Артур велел вручить это тебе в день твоей свадьбы, — невозмутимо сказал Колин.
Я вконец растерялся:
— Мне?… В день свадьбы? Но я ничего не говорил ему о свадьбе… Кто же сказал?…
— Не мы с Брендой. И не Дейдра.
— Значит, мама, — вздохнул я. — Наверное…
Колин передал футляр с орденом Дейдре и сказал:
— Итак, Кевин.
В его правой руке невесть откуда появилась шпага. И не какая-нибудь — а отцовская Эскалибур!
Эге! Шутки в сторону. Совладав с собой, я снял с головы капитанскую фуражку и преклонил колени.
Колин торжественно произнёс:
— Именем короля и по его поручению, посвящаю тебя, Кевин, сын Артура, принц Уэльский, в рыцари Круглого Стола. Будь достоин сего высокого звания, да пребудет с тобой Сила и благословение Господне во всех праведных твоих начинаниях! — Он ритуально коснулся клинком моего левого плеча, затем правого и, наконец, макушки. — Аминь!
Дейдра помогла мне встать, повесила на шею ленту с крестом и поцеловала меня в губы.
— Поздравляю, Кеви.
Я посмотрел на себя в зеркало и несколько раз моргнул, словно бы желая убедиться, что это никакая не галлюцинация, и крест на моей груди вполне реален. Я даже потрогал его — он не исчезал.
Постепенно на смену изумлению и растерянности мной овладевало недоумение. За четверть века, прошедших с момента учреждения отцом ордена Круглого Стола, этой награды были удостоены только пять человек — за особо выдающиеся заслуги перед Домом… Но я-то за что?!
Последние два слова я произнёс вслух. Колин хмыкнул.
— Я задал Артуру точно такой же вопрос. Он ответил буквально следующее: «Кевин знает, за что. И ты, кстати, знаешь. И Дейдра. И Бренда. И бедняга Эрик знал».
— Ого! — поражённо пробормотал я.
— Так что, Кеви, — подытожила Дейдра, — отец определённо дал тебе понять, что он на твоей стороне. Во всяком случае, он высоко ценит твои намерения. Зря ты не доверяешь ему. — Тут она сделала паузу и переглянулась с Колином.
Зря ты не доверяешь ему. — Тут она сделала паузу и переглянулась с Колином. Затем многозначительно произнесла: — М-да…
— Что там ещё? — подозрительно спросил я.
Дейдра немного помедлила, затем неуверенно заговорила:
— Боюсь, братишка, я знаю, почему ты продолжаешь таиться от отца. Бренда и Колин согласны со мной. Всё дело в Дженнифер.
— Глупости! — фыркнул я. — За неё я не опасаюсь. Она так похожа…
— Вот то-то же. Как раз здесь и зарыта собака. Именно из-за этого сходства ты почти месяц был слеп и упорно не хотел узнавать в Дженни родственницу. Она очень похожа на Юнону, это так. Но ещё больше она похожа на другую женщину из нашего рода — на ту, которая сейчас сама на себя не похожа.
В моей голове промелькнули какие-то смутные и весьма неприятные ассоциации.
— Я не понимаю…
— Ты просто отказываешься понимать. Это нам с Брендой Дженни, прежде всего, напоминает Юнону — что вполне естественно. Но для тебя… Ради Бога, Кеви! Хватит обманывать себя! Ты же не мог не видеть портрет ПРЕЖНЕЙ Дианы.
Я застонал и отвернулся к стене. Пелена наконец спала с моих глаз. Я в одночасье прозрел и понял, что Дейдра совершенно права. Светловолосая и голубоглазая Дженнифер, обладая улыбкой Юноны, всё же больше походила не на неё, а на женщину с портрета, который я видел всякий раз, когда бывал в Замке-на-Закате. Эта женщина, младшая сестра Юноны, жива по сей день, но выглядит иначе — своё прежнее тело она потеряла задолго до моего рождения. Зовут её Диана… Её имя я ненавижу так же сильно, как и её саму. (Из-за этого без вины пострадавшей оказалась моя сестра с тем же именем: чтобы не злить меня, все без исключения, даже отец с мамой, зовут её просто Ди, а ей это страшно не нравится.)
Перекрашенная в платиновую блондинку, Дженнифер очаровала меня в первый же момент нашего знакомства. Потом я полюбил её, как сестру и как женщину, и страшно боялся возненавидеть за сходство с былым обликом той, кого я с десяти лет ненавидел всеми фибрами души. Впоследствии я перестал этого бояться, но теперь боялся другого — реакции отца. Слишком бурной реакции. И слишком восторженной…
— Ох, уж эти мне комплексы! — ворчливо произнёс за моей спиной Колин. — Между прочим, Кевин. Я думаю, что насчёт шестёрок ты можешь не переживать.
Я повернулся к нему:
— А что?
— По-моему, это никакое не дурное знамение, а всего-навсего лишь очередное невероятное совпадение. Сегодня ты стал шестым кавалером ордена, вот кости и выпали шестёрками. Вполне закономерно, ты не находишь?
Я серьёзно кивнул:
— А знаешь, это мысль.
В устремлённом на нас взгляде Дейдры сквозило сочувствие. Эпидемия бешенства среди вероятностей не затронула сестру так основательно, как меня или Колина. Дай-то Бог, чтобы её это миновало…
Я снова прикоснулся к алмазному кресту, убеждаясь, что он по-прежнему на своём месте.
— Интересно, знает ли отец о Дженнифер?
Колин пожал плечами:
— Понятия не имею. Я не стал расспрашивать его, так как тогда мне пришлось бы выложить ему всё начистоту. А это должен сделать ты.
— Да, Кеви, — поддержала его Дейдра. — Дальше скрытничать бессмысленно. Мало того — глупо.
Я яростно нахлобучил фуражку.
— Чёрт побери! Кто ему рассказал? Если не вы, то кто? Мама исключается — ей ничего не известно ни о космической цивилизации, ни о причастности к этому Эрика, ни о вашем участии в моём проекте… Может быть, Хозяйка?
— Она отрицает это, — сказала Дейдра.
— Вы её спрашивали?
— Нет. Но мы так думали. Однако Хозяйка, встретив нас в Безвременье, сказала: «Это была не я».
— А кто же тогда?
Колин прокашлялся:
— Я думаю… В общем, кроме Дейдры-Хозяйки, есть ещё одна женщина, которая очень близко стоит к Источнику. Возможно, ближе, чем мы полагаем. И, возможно, она знает гораздо больше, чем мы можем себе представить.
Я до боли прикусил губу. Этого ещё не хватало!
Диана — в космическом мире?…
В моём мире!
Глава 2
Эрик. Попавший в переплёт
На исходе первого года моего пленения я совершил глупейшую ошибку. До сих пор понять не могу — то ли я просто свалял дурака, то ли на меня нашло временное помрачение рассудка, а может быть, я начал понемногу сходить с ума… Хотя последнее — вряд ли. Безумие лишь на первых порах подкрадывается незаметно; а потом оно обрушивается стремительно, с сокрушительной силой, подобно горной лавине сметая всё на своём пути. Сколько раз я просил Бога, Дьявола, всех святых и нечистых ниспослать мне это блаженство. Но ни Небо, ни Преисподняя не откликались на мои страстные мольбы, и я по-прежнему оставался в здравом уме.
Очевидно, в планы Александра не входило лишать меня рассудка и тем самым облегчать мою участь. Напротив, он сделал всё, чтобы не дать мне свихнуться от одиночества. Я постоянно балансировал на грани сумасшествия, но переступить её не мог. Мы часто недооцениваем возможностей человеческой психики, считая её хрупкой, неустойчивой, легко уязвимой, и очень удивляемся, когда в экстремальных ситуациях она отыскивает ресурсы, о существовании которых мы не подозревали. Порой я вспоминаю Брана Эриксона, Бешеного барона, проведшего свыше шестидесяти лет в полной изоляции, но сохранившего ясность ума. Некоторые даже утверждают, что он стал более нормальным, чем прежде, — и это при том, что моя матушка целенаправленно стремилась довести его до безумия.
