А что будет, если они встретят беснующуюся толпу на своем пути в одиночестве? Ничего хорошего это точно, поэтому…
— Горнист!- заорал полковник во всю мощь своего горла.
Запыленный, с горящими глазами витязь тут же появился рядом с Прохором.
— Играй: «На позицию!»,- сжав до боли, правый кулак командир витязей глядел, как спешно сворачивают лагерь шведского короля, его же самого на носилках спешно уносят с поля боя. Карл бросал свою армию, а полковник ничего не мог сделать, чтобы его захватить.
«В первую очередь сохранность своих братьев и только потом уже второстепенные задачи!- мелькнула строчка из приложения к Уставу витязей для командующих малыми и большими подразделениями».
«Колпаки» наведенные на лагерь шведов спешно перевозились на старые позиции, направляя свои серо-стальные дула на бегущую толпу с безумно-яростными глазами, не видящими ничего вокруг себя. А сзади, преследуя по пятам, населись конные сотни казаков и драгун, где-то вдалеке, на самом краю поля появились первые санитары с носилками, сразу же приступившие к поиску раненых солдат.
— Федор, не пускай их к нам! Что хочешь, делай, но не пускай!- стоя возле передовой линии полковник не питал ложных иллюзий по поводу того, что его воины могут просто так расстреливать безоружных людей, пускай и врагов.
На многие, казалось бы, простые вещи молодой командир витязей смотрел совершенно с необычной для этого времени стороны. Беседы с наследником Пера Алексеевича не прошли для него даром, мир перестал быть черно-белым, появились первые серые оттенки, вкрапленные в общее миропонимание Прохора Митюха. Верность цесаревичу приобрела новый смысл, понимание важности этого стало столь же новым для витязя, как и обретение почти три года назад новой семьи!
Суета никогда не приводит ни к чему хорошему, вот и сейчас на небольшом островке спокойствия, охраняемого неполным полком витязей, спешка привела к тому, что только три из десяти орудий попали туда, куда требовалось, наводка артиллерийских расчетов оказалась из рук вон плохой — сказывалось всеобщая атмосфера. Однако и этих попаданий в толпу бегущих шведских мушкетеров оказалось достаточно, чтобы те остановились как вкопанные и стали дожидаться пленения, в большем случае. Хотя конечно, были и такие, кто предпочел продолжить свой панический бег… прямо на штыки витязей. Началась новая стрельба, боезапас подходил к концу, на каждого из витязей осталось десяток патрон. Обоза из Петровки, как было запланировано в начали похода пока еще не было, ждать придется не меньше полумесяца, не ранее.
— Прекратить стрельбу!- приказал своим воинам полковник Митюха, повернувшись к замершим невдалеке шведам, он, немного помолчав, продолжил.- Всем сложить оружие, и подходит с поднятыми руками справа от наших позиций. Чем скорее вы это сделаете, тем быстрее вам смогут оказать помощь, да и наши солдаты не будут тогда зверствовать.
Последнее дополнение видимо сыграло свою роль, тем более что диверсии казаков, не вставших на сторону изменника Мазепы, были известны не только своей наглостью, но и жесткостью.
Не прошло и минуты, как первые пленные, передвигая ноги, пошли ручейком в обозначенное Прохором место, находящееся в небольшой низине, из которой вполне вероятно через десяток другой лет образуется овраг.
— Капитан Березин!
— Я!- отозвался немного уставший ровесник Прохора, оглядывая своих собратьев-подчиненных на предмет ранений.
— Организуй охранение пленных со своей ротой.
— Есть!- ладонь капитана вскидывается под берет, и сотня витязей мигом перебирается к вставшим рядом с полком пленным.
Сзади замерших с поднятыми руками шведов замелькали красные мундиры драгун, кое-где показались усталые лица русских гренадер и фузилеров, с ожиданием смотрящие на столпившихся врагов. Разобравшись, что здесь производит капитан драгун, послал свой эскадрон дальше, преследование противника необходимо организовывать сразу же, внося в ряды бегущих осознание неотвратимости проигрыша и неминуемой гибели.
Между тем Прохор, упустив возможность захватить шведского короля, смотрел, как приносят на вершину холма, где вновь закрепились «колпаки» мертвых витязей, погибших от пуль кирасир…
«Десять…двадцать,… двадцать семь,- проходя между телами молодых воинов, с навечно застывшими обиженно-удивленными лицами полковник Митюха почувствовал, как острые ледяные коготки медленно сжимают пламенеющее сердце витязя, грозя сомкнуться на нем подобно тискам в мастерской Дмитрия Колпака».
Нет, по щеке Прохора не покатилась скупая слеза, и он не проклинал небеса и своих врагов, понимание простых истин столь же необходимо, как и преданность, своей Отчизне, смерть приходит за всеми, ее не стоит бояться, но и нельзя покорно дожидаться. Прошло всего каких-то пару дней с момента прохода с боем к Полтаве, а в голове командующего полков «Русских витязей» словно щелкнул невидимый замок, началось переосмысление многого. То о чем порой говорил цесаревич начало всплывать из глубин памяти в совершенно новом свете.
— …ник! Полковник!- едва знакомый голос слышался Прохору в некотором отдалении, словно кто-то пытался докричаться до него в паре верст к западу.
Встряхнувшись, сгоняя с себя оцепенение, витязь, мотнув головой, огляделся и увидел, что в паре саженей от него сидя на коне, хмурится государь.
— Я тут мой государь!- спохватившись, поклонился полковник Митюха, искоса глядя на великанскую фигуру царя.
— До тебя невозможно докричаться, полковник,- хмыкнул царь, криво улыбнувшись.- Однако ты молодец! Отлично приказ выполнил, хвалю и тебя, и твоих орлов!
Повернувшись к витязям, Прохор незаметно для государя дал отмашку и запыленные, немного уставшие воины, разом набрав воздуха, ответили, крича во всю мощь молодецких глоток:
— Служу Царю, Вере, Отечеству!
По виду Петра можно было сказать, что таким ответом он остался, крайне доволен, да и как могло бы быть иначе?
— Скоро будет пир по случаю победы, хочу видеть тебя на нем,- бросил царь, поворачивая коня в сторону лагеря шведов, который уже заняли русские войска, чуть в стороне от шатров вытянулась цепочка караулов, мигом отогнавших зазевавшихся солдат от вожделенной армейской добычи — вина.
Полковник витязей ничего не ответил, только лишь еще раз поклонился. С государем не спорят, ему только починяются и никак иначе.
Что же делать с пленными Прохору никто не сказал, однако, глядя, как сине-голубых мундиров сгоняют на окраину поля, полковник Митюха приказал Мишину сопроводить пленных в общую массу. Пусть там сами разбираются, что делать с ними, брать на себя еще одну головную боль Прохор не собирался, дел и так невпроворот.
Пусть там сами разбираются, что делать с ними, брать на себя еще одну головную боль Прохор не собирался, дел и так невпроворот.
— Капитан Дуров подойди ко мне,- подозвал одного из стоящих рядом ним витязей Прохор, глядя в сторону русского лагеря.- Надо наших братьев похоронить, найди священника, они как раз сейчас должны уже начать ходить по полю боя…
— Есть!
Отойдя в сторону, капитан передал приказ одному из своих лейтенантов, тот по цепочке сержанту, ну а сержант капралу, который и должен был или сам выполнить приказ или же послать на его выполнение своего рядового, при условии, что приказ общий, а не персональный. Строгая иерархия в плане выполнения приказов исключала такого свойственного этому времени «сорняку» как разброду в управлении полка. Каждый командир не только имеет право, но и обязан выполнять приказ своего непосредственного начальника или же на крайний случай командира своего полка, но ни в коем случае никого другого. Так прописано в Уставе, так должно быть и так есть!
