— Конечно. Перед вами, светлейший князь Романов, подданный Русского царя,- как можно расслабленней ответил я.
— Капитан Алехандро-Пабло Пилар-Гомез,- в ответ представился испанец.- Сеньор Романов позвольте поинтересоваться целью вашего прибытия на наш остров?
— Мы плыли в посольстве, но недавний шторм разметал наши корабли, тот корабль, на котором плыли мы, нуждается в ремонте, поэтому обстоятельства вынудили нас пуститься в путь по испанским землям.
— Что вы собираетесь делать дальше? Будете ждать, пока не починят ваш корабль?- как можно учтивей спросил офицер, махнув рукой приготовившимся к стрельбе солдатам.
Сзади меня немного расслабились гвардейцы, глядя, что на меня никто не собирается нападать. Однако рук с эфесов шпаг не убрали, да и взведенные кремниевые пистоли можно вытащить за долю секунды, была бы практика.
— Мы хотели бы добраться до Мессины, а там уже, насколько мне известно, мы смогли бы найти корабль, который сможет переправить нас на большую землю.
— Замечательно! Мы как раз должны сейчас возвращаться с рейда обратно в город,- обрадовался испанец.
— В какой город?- добираться, куда либо еще, да еще на ночь, глядя,… хм увольте!
— Так мы же сами из Мессины, уважаемый князь! И поэтому с вашего разрешения хотели бы сопроводить вас, а то на дорогах что-то слишком много разбойников развелось,- лучезарно улыбаясь, предложил испанский офицер.
— Мы с удовольствием примем вашу помощь, сеньор Алехандро.
Развернувшись, офицер бросил пару слов своим солдатам и пара, из них отделившись от общей массы, поскакала обратно. Наш же кортеж пришлось выстраивать вновь, теперь уже по бокам ехали солдаты в кирасах и красных мундирах, гвардейцы, повинуясь командам Олега, заняли позиции как можно ближе рядом со мной…
Глава 4.
25 июня 1709 год от Р.Х.
Полтава, полк «Русских витязей».
Прохор Митюха.
Прошел день с тех пор как витязи прибыли в город. Второй день бездействия планомерно уходил в прошлое, когда только что прибывший полк, без лишнего шума и суеты, поставив в центр колонны десять небольших телег, вышел из расположения казарм. Ворота Полтавы негромко всхлипнули, выпуская наружу, чуть больше восьми сотен воинов, и тут же закрылись, часовые наверху увидели в закатных лучах солнца как молодые солдаты быстрым шагом идут в сторону небольшого перелеска, начинающегося в паре верст от стен города, катя телеги, закрытые от постороннего наблюдателя тряпицами.
Приближалась ночь, витязи, отдохнув после перехода в казармах, тихо идут по редкому леску, углубляясь в березовую чащу. Все беды и тревоги ненадолго отошли на второй план. Юношеский максимализм готов стерпеть многое, в том числе и саму смерть. Да именно так, и никак иначе, такова природа каждого мужчины: до двадцати мы герои, после двадцати до тридцати мы самые умные герои, а после тридцати воины, готовые отдать свои жизни за Родину.
Впереди всех идет молодой полковник, сжимая в руке письмо цесаревича и старшего брата Прохора. Ровный, убористый почерк Алексея немного смазался, не выдержав потных ладоней полковника, не понимающего откуда цесаревич может знать Это?
Да конечно в письме указано все приблизительно, но ведь между строк явно читается знание всего того, что должно произойти завтра. Как бы то ни было, но Прохор верил своему старшему брату, как никому и никогда. Сзади хрустят ветки под ногами, выдавая движение колонны, нервы витязей напряжены, руки сжимают казнозарядные фузеи, примкнутые штыки блестят холодным лунным светом, кое-как проникающим сквозь листву березняка.
Где-то вдалеке мелькнули слабые, едва уловимые отблески…
Колонна встала.
— Егор. Николай,- тихо сказал Прохор, всматриваясь вдаль между стволами деревьев.
Тут же от первого взвода отделились два капрала и бесшумно растворились в ночи. Передовые дозоры хотя и были высланы, но от неприятных сюрпризов никто не застрахован, лучше уж «перебдеть», чем «недобдеть».
Проходит минута, за ней другая, рядом с Прохором появляется один из ушедших:
— Все хорошо, никого нет, там озерце маленькое,- тихо, в самое ухо сказал полковнику витязь.
— Где Егор?
— Он дальше пошел, на всякий случай,- все так же тихо ответил Николай.
— Хорошо.
Вверх взметнулся кулак, введенная цесаревичем новинка, значительно упрощающая отдачу неожиданного приказа: «Стой!» или «Вперед!». Колонна вновь тронулась в путь, иногда она замирала, силясь протащить между корягами груженые до верху телеги. На этот раз от канона Устава пришлось отступить, Прохор взял с собой половину привезенной артиллерии.
Рассуждение молодого полковника были довольно логичны — атака шведов должна быть как можно незаметней, а как этого добиться, если выводить на позиции надо не 10, а 20 орудий, при этом для каждого из них требуется найти подходящее место. Так что Прохору Митюха пришлось оставить в городе десять «колпаков» оставив при них артиллерийские расчеты с минимумом боезапаса, на всякий случай. Да и о движении по лесу забывать не следует, все-таки это то еще удовольствие.
Семь верст, намеченных Прохором с начала движения превратились в десять. Полковник витязей решил перестраховаться и обошел шведов по дуге немного дальше, чем намечал цесаревич в своем письме. Витязи начали уставать, когда полковник, наконец, скомандовал привал. Часа два у его воинов есть, если верить посланию старшего брата, в котором тот указал точное время начала битвы — два часа ночи этого дня. То есть получается, что до начала атаки шведов осталось полчаса, не больше. Часы, подаренные цесаревичем Алексеем, плотно прилегали к сердцу полковника, напоминая о том, что даже вдали от ставшей родной губернии он ответственен не только за себя, но и за тех людей, которые доверились ему. А самое главное за честь наследника, доверившего ее молодому полковнику.
Во время привала витязи занимались чем угодно, только не разговаривали, если только могли перекинуться парой слов с сидящим рядом братом по корпусу. Кто-то чистил свое оружие, кто-то проверял надежность портупеи, высматривая одному ему известные шероховатости. Лес замолк в ожидании, даже звери перестали заниматься своими повседневными делами, чувствуя, что на их территорию пришел самый страшный хищник — человек.
Но ничто не может продолжаться вечно, в том числе и тишина, минуты утекали, словно песок сквозь пальцы, оставляя после себя горькую надежду скорейшего прекращения бездействия. Полковник знал, что будет делать, так же он знал, что его полк будет стоять в этом лесу, смотреть, как гибнут его соотечественники, наблюдать за ходом сражения и ждать, не в силах ничего сделать… так сказал старший брат, значит так и будет.
Полковник знал, что будет делать, так же он знал, что его полк будет стоять в этом лесу, смотреть, как гибнут его соотечественники, наблюдать за ходом сражения и ждать, не в силах ничего сделать… так сказал старший брат, значит так и будет.
«Засадный полк», так кажется, сказал когда-то Алексей, рассказывая Прохору о великой победе русского воинства над татаро-монголами на Куликовом поле. Ведь тогда русичи, так как и он стояли, смотрели на гибель своих братьев, выжидая удобного момента…
Ночь, ночь, как же приятно пройтись ночью по полю, забыться ненадолго, поглядеть на звезды, что так прелестно смотрят на мельтешение тысяч людей и наверняка не понимают, зачем мы ведем все эти войны, и для чего убиваем друг друга. В этом мире, как в прочем и везде, во всех эпохах, считаются только с сильнейшими. Так было, так будет, так есть!
