Деревня походила на все прочие деревни, виденные Конаном в этих землях, Десятка два маленьких каменных домишек, крытых дерном, плотно обступали дорогу, которая в этом месте становилась пошире. Самым большим строением в деревне была гостиница. Над входом в нее висела резная вывеска, изображавшая овечку; очевидно, вывеска та указывала и а основное занятие местных жителей. Гостиничное здание тоже было сложено из камня. Судя по его виду, можно было с уверенностью сказать, что за всю свою историю оно ни разу не ремонтировалось. Окна были затянуты промасленной кожей, сквозь многочисленные прорехи в которой лился желтоватый свет.
Едва Конан и Элаши подошли к гостинице, пошел сильный снег. Не прошло и минуты как вся округа оказалась затянутой белесой вьюжно мглой.
— Не очень-то привлекательное место, — заметила Элаши.
— Выбирать не приходиться, — ответил ей Конана.
— Что верно, то верно.
Он толкнул дверь, и они оказались в гостинице. Потолки здесь были такими низкими, что Конан легко достал бы до них рукой. В гостиной было на удивление людно — здесь было десятка два человек, в основном мужчины. Они сидели за грубо склоченными столами или стояли у огромного камина, в котором ярко полыхало толстое полено. Сводчатый проход, открывавшийся в дальней стене, судя по всему, вел к кладовым и к комнатам постояльцев.
Конан прикрыл за Элаши дверь, ни на минуту не сводя глаз с посетителей. Очевидно, почти все они были местными жителями — лица их были смуглы, а одеты они были в пастушеские одеяния. Женщины, сидевшие здесь, были под стать своим мужьям — такие же дородные и так же просто одетые.
В дальнем конце залы у стола сидел человек, одетый явно не по сезону, — на нем были короткие, по колено, штаны и по-летнему легкая рубаха. Он был светловолос; с лица же его ни на минуту не сходила дурацкая ухмылка. То ли пьяница, то ли идиот, подумал Конан и перевел взгляд парочку, сидевшую рядом с этим странным человеком.
Люди эти чрезвычайно походили на тех вооруженных пиками воинов, с которыми ему довелось сегодня сражаться. Пик у них, конечно, не было, зато на поясах висели мечи и длинные кинжалы. В свете факелов, развешанных по стенам, лица их казались особенно мрачными и зловещими.
Едва Конан успел рассмотреть присутствующих, как перед ним вырос долговязый человек с пышной седой бородой. Вне всякого сомнения, это был хозяин гостиницы.
— Добро пожаловать! Не угодно ли будет отужинать?
Конан кивнул.
— Угодно. И еще — мы хотели бы здесь переночевать.
Бородач энергично закивал головой.
— Как вы того пожелаете! Вы поспели вовремя — сейчас там такое начнется!
И тут же, словно в подтверждение его слов, за дверью завыл ветер, а через одну из щелей в комнату влетел снежный вихрь.
— Лало! А ну-ка прикрой эту дыру! — распорядился бородач.
Худой, по-летнему одетый блондин тут же вскочил со своего места и, извлекши из кармана рубахи иголку и нитки, принялся накладывать на прореху заплату.
Худой, по-летнему одетый блондин тут же вскочил со своего места и, извлекши из кармана рубахи иголку и нитки, принялся накладывать на прореху заплату. Он что-то мурлыкал себе под нос, дурацкая усмешка так и не сходила с его лица.
Конан и Элаши сели за свободный столик, стоявший напротив камина. Бородач направился в кладовую за вином и снедью.
Еда оказалась вполне сносной. Баранина была излишне жирной, но не настолько, чтобы ее невозможно было есть. К жаркому были поданы черствый ржаной хлеб и терпкое красное вино, какое в гостиницах бывает нечасто. Элаши вынула из ножен небольшой нож и нарезала меся ломтиками. После кореньев и грызунов, которыми путники питались последние ни, еда эта казалась на удивление вкусной.
За ужин бородач взял с них шесть медяков, еще четыре он запросил за комнату. Конан хотело было поторговаться, но потом решил, что делать этого не стоит, к тому же его уже стала одолевать накопившаяся за день усталость. Деньгами этими он владел всего пару часов, и потому расстаться с ними ему ничего не стоило. Он молча заплатил за ужин и а комнату, своей покорностью вызвав у бородача улыбку.
После третьей чаши вина киммериец позволил себе расслабиться. Путешествие это было небогато событиями, даже сегодняшняя стычка теперь казалась пустяком, не стоящим внимания. За окном ярилась непогода, а он сидел в тепле сытый и пьяный…
И все же насладиться покоем ему так и не пришлось. Странное дело — стоило ему хоть немного расслабиться, как тут же начинало происходить что-то неладное.
— Разуй глаза, идиот!
Конан поднял глаза и увидел, как Лало пятится от стола, за которым сидели воин. Судя по всему, Лало вызвал гнев тем, что задел их стол. У одного из воинов было отрублено ухо, у другого же в нескольких местах был сломан нос. «Хороша парочка, ничего не скажешь», — подумал Конан.
— Простите меня, мой господин, — извиняющимся тоном пробормотал Лало.
Кривоносый привстал.
— Ты что — издеваешься надо мной, парень? Это я, что ли, господин?
— О сэр… понимаете… Подумайте сами — кто вы против меня!
— Вот так-то оно будет лучше.
Лало продолжал улыбаться как ни в чем ни бывало.
— Я разумею — кто я, кто вы, — козявка — ни дать ни взять.
Кривоносый ухмыльнулся, явно не понимая смысла сказанного.
Теперь заулыбался и Конан.
К несчастью для Лало, Одноухий был поумнее своего напарника.
— Слушай, да он же издевается над тобой! — взревел он.
Кривоносый замер.
— И что же ты хочешь им сказать? Что-то я никак не пойму — куда ты клонишь?
— О, — ответил Лало. — Давненько не встречал я таких сметливых людей! — Он на мгновение замолк, но тут же прибавил: — Вы меня не слушайте — я еще и не такое могу сказать!
Конан фыркнул.
— Над чем ты смеешься? — спросила у него Элаши. — Они же этого бедолагу сейчас на куски порубят!
Конан пожал плечами.
— Это уже его проблемы. Сколь бы ни был остер язык, меч все-таки острее.
Одноухий рявкнул:
— Идиот! Он же тебя за дурака считает!
На сей раз терпению Кривоносого пришел конец. Достав меч из ножен, он медленно пошел на Лало.
— Я из твоей поганой башки суп сварю!
И тут Элаши схватилась за эфес своей сабли.
— Что это ты надумала? — удивленно спросил Конан.
— Здесь нет ни одного мужчины, который мог бы защитить безобидного человека от тих скотов! Придется это делать женщине!
Конан вздохнул.
— Здесь нет ни одного мужчины, который мог бы защитить безобидного человека от тих скотов! Придется это делать женщине!
Конан вздохнул. Нет, видно, не придется ему отдыхать. Он поднялся из-за стола.
— Успокойся. Я с ними сам разберусь.
— Но ты ведь так устал.
Конан поморщился. «Кром, за что ты покарал меня? Нет, наверное, мне следовало остаться в монастыре вместе с покойным Сингхом и дать обет воздержания. Женщины не стоят тех бед, которые они приносят своим явлением».
Кривоносый уставился на Конана, на миг забыв о Лало.
— Чужеземец, я бы на твоем месте в чужие дела не лез.
Конан решил воззвать к разуму мрачного воина.
— У меня сегодня был тяжелый день. И мне не хотелось бы, чтобы он закончился кровью. Оставь Лало в покое.
Кривоносый обратил свой меч к Конану.
— Мне наплевать, какой у тебя был день. Этот выродок оскорбил меня, и сейчас он за это поплатится!
Конан, не спешивший вынимать свой меч из ножен, глянул на Элаши и перевел взгляд на Лало.
