— Закапывайте все обратно!
Те удивились, но ослушаться не посмели.
— Долго гореть будет? — поинтересовалась Роксалана.
— Минуты три-четыре. По часам не засекал.
— Понятно. Пойду скажу Чабыку, чтобы готовил людей к бою.
Когда недавно еще раскопанная дыра была надежно забита снова, Олег присел перед концом жгута, расправил его и прямо на тряпку высек огнивом искру. Та занялась с первой попытки.
— Бегите, — посоветовал Олег и не спеша направился следом.
Монголы уже выстроились. Ровными рядами, словно для битвы.
— Слушайте меня, храбрые воины! — вскинул кулак Олег. — Я отдаю вам этот нечестивый город на разграбление! Но помните, здешнего наместника хана Гайра я хочу получить живым и только живым!
Позади разорвал утро оглушительный грохот, дрогнула земля, спустя несколько мгновений сверху посыпались куски кирпичей, глины и мелкий сор. Олег оглянулся через плечо — в стене зияла прореха добрых пяти саженей в ширину.
— Почему стоим? — удивленно поинтересовался он у нукеров.
— Ура… Ура! Ур-ра!!! — Постепенно приходя в себя от увиденного, кочевники один за другим выхватывали клинки и кидались в сторону города, что тоже никак не мог прийти в себя после случившегося ужаса.
Олег же дошел до лагеря, присел на чью-то кошму и стал ждать.
Восточные ворота города распахнулись, наружу стали выбегать испуганные жители. Мужчины тащили за руки подростков, матери прижимали к груди маленьких детей. Многие оказались совершенно обнажены, некоторые пытались завернуться в какие-то тряпочные обрывки. На берегу Сырдарьи взвились к небесам вой и причитания, полились слезы.
Пусть Олег и отдал город на потеху воинам — но монголы Тенгизхана, зная, что их предводитель не любит напрасной крови, предпочли на время сражения и грабежа выгнать мирных жителей прочь. Некоторые из вынужденных беженцев сразу собрались силами и двинулись по дороге вдоль реки в более спокойные места. Другие стали располагаться у воды, дожидаясь, чем кончится сражение.
К концу дня, вопреки надеждам мстителя, дело так и не завершилось. Однако шум битвы начал стихать, и в сумерки к Олегу вышел Чабык:
— Прости, Тенгизхан. Подлый хан и многие его воины заперлись в главной крепости города и не подпускают нас даже близко к ее стенам.
— Ты шутишь, друг мой? — удивился ведун. — Вы знаете, как сделать навес, еще четыре котла есть в запасе. Чего вам еще нужно?
— Прости, не все столь выносливы, как ты. Нукерам нужен отдых.
— Пусть отдохнут, — разрешил Олег. — Один день ничего не изменит.
На рассвете часть монголов отправилась по опустошенным окрестностям искать толстые деревья для изготовления навеса и смогла доставить семь огромных тутовников только к вечеру. К Олегу на этот раз никто оправдываться не пришел — боялись.
Но зато следующим вечером его позвали закладывать котел в уже готовую глубокую нишу, выдолбленную со стороны базарной площади, всего в десятке шагов от окованных толстыми медными полосами ворот.
В этот раз монголы взрыва ждали и ринулись вперед, едва начали рассеиваться пороховой дым и глиняная пыль. Олег же снова вернулся к лагерю — и обнаружил, что к нему уже приполз невероятно длинный воинский обоз, возничие разгружают ковры, дрова, съестные припасы.
— Тенгизхан! Ура Тенгизхану! — закричали увидевшие правителя монголы. На их голоса спорым шагом подошел Судибей, коротко поклонился:
— Я спешил как мог.
— Ты молодец, — похвалил его Олег, а через минуту был вынужден вырываться из счастливых объятий Любовода: — Ты-то здесь откуда, друже?
— Дык война же, ведун! Кто же с караваном торговым через войну пойдет? Разграбят! Я лучше за тобой, друже, следом. И безопасно, и добычу у твоих нукеров смогу покупать. К чему им тяжесть таскать? Серебро, оно удобнее.
Шум в городе снова мало-помалу затихал: ночная темень накинула на врагов платок миролюбия. И все же каким-то непостижимым образом война шла, ибо утром двое довольных нукеров из рода ворона приволокли под руки связанного пленника: статного и плечистого, с гладко бритой и теперь изрядно ободранной головой, с черными короткими усами, орлиным, с горбинкой, носом, волевым подбородком. Не зная случившегося, его можно было принять за честного и достойного воина. Однако же в реальности в этом теле пряталась гнусная, подлая душонка.
— Ну здравствуй, хан Гайра. — Не вставая с кошмы, Олег несколько минут внимательно разглядывал это существо, пытаясь заметить черты, выдающие гаденькую натуру, но так и не нашел. Боги поглумились над людьми, одарив негодяя яркой, пригожей наружностью. — Здравствуй, хан. Я говорю это искренне, поскольку жить ты будешь долго, очень долго. Ты ведь знаешь, что великий император Цзинь — мой друг и союзник? Так вот, я попросил его прислать для тебя лучшего палача империи. В караване, который ты истребил, шла девушка. Я хочу вернуть ее живой и здоровой. Тебя будут пытать до тех пор, пока ты не скажешь, как это можно сделать. Но умереть тебе не дадут. Ты ничего не хочешь мне сказать?
Пленник молчал.
— Как знаешь. Уведите его. Судибей покажет, куда.
Нукеры приподняли хана, поволокли к обозу. Олег закрыл глаза. В памяти почти сразу всплыло знакомое лицо, и он впервые за последние дни спокойно, с облегчением, заснул.
Четыре дня от умелого китайского палача не было никаких известий, четыре дня монголы разоряли город и под конец, видимо, не оставили в нем ни единого целого предмета. Наконец перед Олегом опустился на колено обнаженный по пояс мальчишка-китаец, склонил голову:
— Прости, господин. Он умер.
— Он что-нибудь сказал?
— Он сказал, что это был приказ хорезмского хана Мухаммеда.
— Хорошо, можете уезжать. — Олег кинул подмастерью заранее приготовленный кошелек, поднялся и подозвал одного из нукеров, охраняющих покой Тенгизхана: — Найди Чабыка. Скажи, мне нужен пленник. Воин. Кто-то из тех, кто защищал город. Если, конечно, такие есть.
— Прости, господин, ведомо мне, в обозе лежат знатные пленники, коих можно продать за выкуп.
— За что ты просишь прощения? Веди!
Пленники сидели в небольшом загончике, составленном из телег. Связанные и крепко примотанные к колесам. Пахло от них весьма гнусно, как от разлагающихся трупов, над головами густо вились мухи. Видимо, естественные надобности полона никого из степняков не беспокоили.
Видимо, естественные надобности полона никого из степняков не беспокоили.
— Кто ты? — пнул ногой одного из мужчин Олег.
— А ты кто? — с трудом разлепил серые губы пленник.
Нукер тут же с силой ударил его древком копья по затылку:
— Отвечай.
— Воды дайте…
Вместо воды он получил удар еще сильнее:
— Отвечай, падаль!
— Именем я Караджа-Хаджиб, прислан хану в помощь с воинами. Отрар оборонять, — прохрипел мужчина.
— Тогда ты должен знать, где находится хан Мухаммед, где его ставка, его армия?
— Нет армии, — горько засмеялся кашлем пленник. — По городам свои полки разделил. Сказывал, не умеют дикари степные города брать. Побегают и назад уйдут.
— Он сказал правду, — признал Середин. — Нигде и никогда степнякам городов брать не удавалось. Но эта информация уже почти полгода как устарела. Где твой хан? Отвечай!
— В городе…
— В каком?! — снова ударил его нукер.
— То не ведаю… Где-то сидит. В городе.
