Андроид подумал, что сам все увидит. Ему пока не объясняли всех целей операции, проводимой русским правительством, и его несколько смущало присутствие военных («Что они еще придумали?»), но Бишопу было приятно, что он снова будет работать с госпожой Семцовой, показавшей себя на LV?426 с лучшей стороны, и таким спокойным человеком, как лейтенант Казаков. Конечно, последний был «спокойным» только с точки зрения людей, а андроида иногда удивлял некоторой импульсивностью и неадекватностью решений, но он же человек. Существо несовершенное и действующее не по законам логики, а руководствующееся эмоциями.
Капсулы анабиоза раскрылись, когда «Триглав» уже начал торможение в пространстве, окружавшем звезду Гамма Феникса. Поскольку четкий ориентир задан не был, бортовой мозг вывел корабль на высокую орбиту близлежащей планеты — сиренево?розового газового гиганта с бурлящей атмосферой.
— Ну?с, господа, и что мы имеем?
На этот раз собрались в научном отсеке. Здесь хотя бы можно было присесть и не толкаться. Казаков позвал своего германского коллегу из группы по борьбе с терроризмом, сержанта Ратникова и, разумеется, весь персонал «высоколобых», включая обоих врачей. Остальных военных и двух пилотов попросили пока не входить. Бишоп присутствовал на правах наблюдателя.
— Холодно, вот что мы имеем, — пожаловался доктор Гильгоф. — Между прочим, в космосе я бывал, но никогда не покидал пределов Солнечной системы. И уж, конечно, не ложился спать почти на две недели в этот гроб, залитый ледяной слизью!
— А я, наоборот, отлично выспалась, — пожала плечами Маша.
— Еще бы, — проворчал ученый сварливым голосом, — беспробудно дрыхнуть почти триста часов! Можно отоспаться на несколько лет вперед.
Логинов с медтехником молчали и чуть кривились. Занудство Гильгофа им уже начало надоедать. То ему то не так, то ему это неправильно: на компьютере установлена устаревшая версия программы лазерного сканирования пространства, кофе из автоповара отдает явным суррогатом и тому подобное.
— Закончим прения, — повысил голос лейтенант. — Вениамин Борисович, у нас просто нет времени. Вы все?таки у нас специалист, уже провели кой?какие исследования… Вот и скажите, каковы результаты.
Гильгоф с мрачным выражением на лице включил громадный монитор, на котором тотчас появилось схематическое изображение звездной системы. Вокруг крупного желтого солнца вращалась дюжина планет самого разного вида.
— Итак, перед нами Гамма Феникса. Кто хочет посмотреть модель в натуральную величину — выгляните в иллюминатор. Насколько я понимаю, мы ищем человеческое поселение?
— Причем замаскированное, — любезным шепотом добавил Казаков.
— Именно! Планет двенадцать. Поскольку район этого созвездия находится на отшибе и за пределами внешнего обитаемого кольца, официально зарегистрированных колоний здесь нет. Встает вопрос — где может обитать человек, не подвергая себя особому риску в виде мощного солнечного излучения, капризов погоды, перепадов температур или вулканической активности?
— Наверное, — робко вставил медтехник, — нужно сразу отбросить самые дальние планетоиды. Очень холодно?
— Сообразительный молодой человек, — улыбнулся доктор Гильгоф. — Далеко пойдете. Еще мнения?
— Люди не могут жить на газовых гигантах, а их здесь целых пять,- высказался немецкий обер?лейтенант.
— Но на их спутниках — вполне,- дополнил Казаков.
— Но на их спутниках — вполне,- дополнил Казаков. — На спутниках Юпитера в нашей Солнечной системе полно колоний.
— Еще? — наклонил голову ученый.
— На двух планетах, располагающихся ближе всего к звезде,- высказалась Маша.- Чрезвычайно мощный фон излучения, и, в отличие от дальних миров, там невероятно жарко. Как у нас на Меркурии.
— Пять баллов, — согласился доктор. — Что же в таком случае остается в активе? Из полной дюжины спутников Гаммы Феникса мы вычитаем пять газовых шаров, две жарких и три холодных планеты, и остается…
— Два искомых мира! — радостно воскликнул Ильин. — Верно.
— Да,- удовлетворенно кивнул Гильгоф и, поводив мышкой по столу, выделил изображения двух достаточно крупных сфероидов. — Прошу любить и жаловать. Планеты LV?932 и LV?934. В миру носят запоминающиеся названия Сцилла и Харибда. Остальные объекты этой звездной системы тоже называются по именам всевозможных мифологических чудовищ. Видимо, первые исследователи были изрядными знатоками древнегреческих и римских баек о монстрах.
— Между прочим, — преувеличенно зловещим голосом заметил лейтенант, — Чужих впервые нашли на планете, называвшейся Ахеронт. Ни о чем не говорит?
— Только о скудости человеческой фантазии, — отмахнулся Гильгоф. — Хотя ассоциация великолепная — путешествие от Ахеронта к Сцилле и Харибде. У человека с воображением мороз по коже будет драть от подобного сочетания. Ладно, слушайте дальше.
Картинка, разделившись на две части, значительно увеличилась. При осмотре можно было видеть, что Харибда является красновато?бурой планетой, несколько смахивающей на Марс с крайне нестабильной атмосферой и двумя гигантскими шапками льда на полюсах.
— Эта красная красавица, — увлеченно повествовал Гильгоф, — теоретически подходит для колонизации. Воздух пригоден для дыхания человека, есть вода. Температурный режим неплох, особенно на границе субтропической и полярной зон. Суточные перепады всего в пятьдесят?шестьдесят градусов…
— Ничего себе «неплох»! — возмутился доктор Логинов. — Днем вас зажарят, а ночью вы замерзнете! Что же там творится на экваторе?
— В полдень, — пояснил ученый муж из таинственной «Калуги?9», — температура повышается до ста пятидесяти градусов по шкале Цельсия. Можно отправляться загорать. Кроме того, Харибда славна тектонической нестабильностью, громадными вулканами — хотя именно благодаря им на планете кислородная атмосфера — и невероятно мощными ураганами. Лабораторию там, конечно, спрятать можно. К примеру, в районе полюсов на снежно?ледяных куполах. Температура почти постоянная, то есть близка к абсолютному нулю.
— Смеетесь? — фыркнул Казаков. Он со все большей внимательностью приглядывался ко второй планете, медленно вращавшейся на экране. — Да никакие конструкции не выдержат таких температур!
— Итак. — Гильгоф не обратил на него никакого внимания и, взяв лазерную указку, направил красноватый лучик на LV?934. — Теперь перейдем к не менее симпатичному чудовищу Сцилле. Будь я на месте руководства «Уэйленд?Ютани» или любой другой, не менее серьезной организации, построил бы исследовательский комплекс именно здесь.
— Объясните, — попросил молчаливый немецкий обер?лейтенант.
— Очень просто.- На лице Гильгофа появилось вдохновение.- Да, планета холодная. Да, количество солнечной энергии, получаемой ею, минимально. Но есть множество располагающих к себе факторов. Кислородно?азотная атмосфера как самый главный параметр существования наших, человеческих, организмов. Во?вторых, Сцилла — старая планета, полностью сформировавшаяся.
Никаких вулканов, никаких подвижек земной коры, а следовательно, землетрясений, крупных оползней и прочих связанных с ними удовольствий. В связи с малым количеством испарения с поверхности и холодным воздухом циклоны и антициклоны спокойны. Серьезные бури возникают только в районе экватора. Скалы покрыты снегом и льдом. Есть развитая жизнь. Мария Викторовна, может быть, вы что?нибудь добавите из своей области знаний? Как ксенобиолог?
— Ну?у… — Маша подняла глаза к потолку, вспоминая все сведения о системе Гаммы Феникса. — Не ошибусь, если скажу, что Сцилла очень давно породила свою жизнь в виде некоторого количества безопасных для человека вирусов, паразитирующих на растениях и водорослях. Океаны крупные, однако находятся под коркой льда, отчего вода на несколько градусов теплее… Последний раз исследовательская экспедиция Центра биологии ООН была на LV?934 лет двадцать назад. Они нашли кое?что по мелочи…
