Глава двенадцатая
ПОДВИГ СЕДЬМОЙ: КРИТСКИЙ БЫК
— Ну, как там мой сынуля, не облажался, часом, у царя Авгия? — спросил у Гермеса Зевс, проспавший шестой подвиг своего любимого Геракла, так как накануне слегка перебрал за обедом пузырящейся амброзии.
— Всё прошло без сучка и задоринки, — ответил божественный вестник, крутя ручки настроек телескописа. — Правда, дворец царя Авгия дерьмом затопило, но это так, мелочь.
— Царь случайно не утоп? — с подозрением поинтересовался Тучегонитель, блуждающим взглядом ища, чем бы опохмелиться.
— Нет-нет, Авгий в полном здравии, — заверил владыку Гермес. — Сидит сейчас на крыше своего дворца и гневно потрясает кулаками в сторону Олимпа.
— Ругается? — с надеждой спросил Зевс, нашаривая под троном верный молниеметатель.
— Нет, — усмехнулся вестник, — только рожи корчит…
— А… — разочарованно протянул Громовержец, босой ногой задвигая грозное оружие обратно под трон. — Мне бы опохмелиться..
— Ты уже после обеда опохмелялся, — возразил Гермес.
— Да нет, после обеда я напился, — мотнул головой Эгидодержавный.
— Ну тогда я бы на твоем месте от опохмеления воздержался, — знающе посоветовал Гермес, с неудовольствием оглядывая слегка отекшее лицо владыки Олимпа. — Может, позвать Асклепия с его алкобоюсом?
Услышав об Асклепии, Зевс непроизвольно дернулся.
Методы борьбы с алкоголизмом у божественного врачевателя были те еще.
Например, алкобоюс представлял собою довольно замысловатое устройство. На одном конце стола ставилась емкость с амброзией, за стол сажался страдающий от пагубной зависимости, над головой которого вешалась огромная тяжелая дубина, соединенная хитрыми проволочками с алкоголесодержащей емкостью. Больной тянулся к выпивке и… Бац!.. Устройство срабатывало, охаживая выпивающего по его неразумной головушке.
— Да ну его к сатировой матери, этого Асклепия, — буркнул Зевс и недовольно поежился.
* * *
На развилке дорог под Тиринфом Копрей так и не появился.
Геракл с Софоклюсом прождали его с раннего утра и до самого обеда. Задержка вызвала у сына Зевса вполне понятное недоумение. Ему ведь подвиги нужно совершать, а этот мерзавец шляется непонятно где. Да как он вообще смеет заставлять себя ждать великого сына Зевса?
Просто немыслимая дерзость!
— Может быть, он умер, — скучающе предположил Софоклюс, изготовивший себе из большого листа лопуха надежную шапочку от нещадно палящего солнца.
— С чего бы? — изумился Геракл.
— Скажем, от побоев.
— Чьих? Эврисфея?
— Да нет, твоих! — Историк поправил съехавший на лоб зеленый лист. — Ты ведь ему в прошлый раз, помнится, здорово по башке приложил. Я очень удивлюсь, если он после этого выжил и не остался на всю жизнь бестолковым идиотом.
Сын Зевса ничего не ответил, ибо и вправду здорово оприходовал наглого посланца не менее наглого Эврисфея.
Если Копрей действительно помер, то боги на Олимпе крутую бучу поднимут и Геракл сильно пожалеет, что не остался в вонючих подземельях царя Авгия, а опрометчиво выбрался наружу.
— Полтретьего! — сообщил Софоклюс, посмотрев на булькнувшую наручную клепсидру.
Сын Зевса мрачно поглядел в небо, где стремительно увеличивалась в размерах огненная точка.
— Опа, Гермес летит! — обрадовался историк, звонко хлопнув в ладоши.
Могучий герой его энтузиазма не разделял.
— Фух! — выдохнул олимпийский вестник, опустившись рядом с колесницей. — Окончательно меня замотали. Клонироваться, что ли?
Слегка насупленный Геракл ожидал худшего.
— Что приуныли? — улыбнулся Гермес. — Нету вашего Копрея. Не смог прийти он, болеет. От Эврисфея подцепил ветрянку, лежит теперь весь зеленый от целебных мазей, старые сказания на древних папирусах почитывает.
Сын Зевса облегченно перевел дух.
— Значит, так. — Гермес присел на краешек золотой колесницы. — Я на время заменю его. Слушайте, задание номер семь!
— Да-да, — приободрился Геракл. Софоклюс приготовил свежую дощечку.
— Как вы, наверное, знаете, на острове Крите начинаются очередные Олимпийские игры. В этом году их организовывает царь Крита Минос.
— К великому сожалению, я не смогу участвовать в играх, — грустно вздохнул сын Зевса. — Ведь мне нужно совершать героические подвиги!
— А вот тут, — лукаво усмехнулся Гермес, — тебя, мой друг, ждет небольшой сюрприз. Ведь твой следующий подвиг напрямую связан с Олимпийскими играми!
— О Зевс, не может быть! — радостно воскликнул могучий герой.
— Именно так! — горделиво подтвердил вестник. — Я, знаешь ли, могу приносить и весьма приятные новости. Так вот… Тебе необходимо попасть на Крит и принять участие в Олимпийских состязаниях.
— Во всех?
— В каких захочешь. Но в одном единоборстве ты просто обязан участвовать непременно.
— В метании каменного диска? — с замиранием сердца предположил Геракл.
— Нет, с чего ты взял? В греческом боксе.
— О нет, — простонал сын Зевса, — ты же знаешь, я не переношу весь этот пафосный мордобой.
— На этот раз придется перенести, — строго заявил Гермес. — Так хочет сам Зевс!
— Я уже сражался с неким царем бобриков Амиком, — вспомнил могучий герой, — в Вифинии, когда плавал с аргонавтами. Пренеприятнейшие остались воспоминания.
— Твоим мнением никто не интересуется! — гневно отрезал божественный вестник. — Скажут участвовать в кулачном поединке, значит, будешь участвовать.
Сын Зевса в очередной раз тяжко вздохнул.
— Итак, расклад таков… — Гермес призадумался. — Сразиться на кулаках тебе предстоит со знаменитым местным тяжеловесом по кличке Критский Бык.
— А нормальное имя у него есть?
— А зачем тебе?
— Просто интересно. — Вестник почесал макушку.
— На самом деле зовут спортсмена Пукилус. — Геракл зло усмехнулся:
— Ну теперь понятно, почему он стал именовать себя Критским Быком.
— Геракл зло усмехнулся:
— Ну теперь понятно, почему он стал именовать себя Критским Быком.
— А вот ты зря смеешься, — прищурился Гермес. — Пукилус великий спортсмен, выдающийся боксер, удостоенный в прошлом году титула «Непобедимый».
— Ну это только потому, — возразил сын Зевса, — что мы с Тесеем не участвовали в кулачном поединке. Меня дисквалифицировали в начале Олимпиады за то, что метал каменные диски в зрителей. Ну а Тесей, как всегда, очень некстати напился и отправился на остров Лесбос искать Минотавра.
Божественный вестник слегка повел бровью:
— Ты мне тут не хвастайся, знаю я вас, героев греческих. Что ты, что Тесей, две сандалии пара. Короче, все олимпийцы, включая Зевса, на тебя поставили, так что смотри не подведи.
— А кто поставил на Критского Быка? — поинтересовался Софоклюс.
— А тебе-то зачем знать?
— Для истории.
— Ну, раз для истории… — Гермес ухмыльнулся. — На Критского Быка поставили Гера, Эврисфей и Посейдон.
— А Посейдон на фига? — изумился Геракл, всегда уважавший своего синебородого вечно бухого дядю.
— Сатир его знает, — пожал плечами Гермес. — Полагаю, он по своему обыкновению с пьяных глаз всё перепутал и вместо того, чтобы поставить на тебя, поставил на Критского Быка. Да не всё ли равно?
— Ладно, договорились, — согласился сын Зевса, забираясь в золотую колесницу, — вот только правила вспомню. Греческий бокс — это ведь не простое спортивное мордобитие, это целая эстетика расплющенных носов и вывихнутых челюстей.
