В этот момент я все же поддалась искушению и спросила: «Интересно, а моя нить там тоже есть?»
Дж.: Есть. Твоя нить ярко-медного цвета, который чем дальше, тем все больше усиливается. Как, впрочем, и сама нить. В начале она очень маленькая и тонкая, но потом становится все больше и больше, переплетаясь и влияя на множество других нитей. Это поистине волшебный занавес… (Резко меняет тему.) Хранитель просит нас уйти. «Вы рассматриваете собственную жизнь, – говорит он, – а на данном этапе для вас это может быть вредно».
Д.: Это всего лишь человеческое любопытство.
Дж.: Он ведет меня к лестнице. (Смеется.) И говорит: «Почему бы тебе не прогуляться вон туда и не посмотреть, что там?»
Д.: Боится, как бы мы чего не пронюхали лишнего?
Дж.: Да. «Вы и так увидели достаточно много», -говорит он. Я думаю, он боится, как бы мы ненароком не подсмотрели наше будущее.
Д.: Что ж, его тревога вполне понятна. Потому что, узнай мы, что с нами случится, стали бы мы делать то, что намеревались? Ладно, так ты думаешь, нам следует уйти из Храма?
Дж.: Да, я уже вышел из Храма Судьбы и спускаюсь по лестнице, хотя все еще нахожусь в Храме Мудрости. Я прохожу через зал. Такое впечатление, что все стены здесь сложены из драгоценных камней – алмазов, рубинов, оливина и хрусталя. Очень красиво. Он весь лучится и сияет. Такое чувство, словно… О, это не передать словами! Чувство полного покоя и умиротворения… Прямо передо мною Библиотека. Я вхожу в нее. Она выглядит так, словно все полки и двери сделаны из самоцветов, которые лучатся внутренним светом. Я нахожусь в огромном читальном зале, все полки которого забиты книгами, свитками и всевозможными рукописями. Отовсюду льется свет удивительной красоты. Все помещение озарено этим светом. Оно украшено золотом, серебром и самоцветами, которые отражают этот свет так, что он ничуть не утомляет глаза и ты можешь читать сколько захочешь, не уставая. Похоже, что и все здание сделано из того же удивительного материала. Библиотека духовного мира была мне уже знакома по прошлым путешествиям. Благодаря стараниям моих субъектов я бывала здесь много раз. Многие не раз упоминали о ней в своих рассказах, и их описания если и расходились, то не очень существенно. Хранитель Библиотеки был неизменно добр и любезен со мной, всегда старался помочь и утолить мою тягу к знаниям, поэтому и на этот раз, попав в это место, я воспользовалась возможностью почерпнуть информацию по самым разным вопросам.
Д.: Это одно из самых любимых моих мест. Мне вообще нравятся помещения, где хранятся книги и рукописи. Там есть люди?
Дж.: Есть, но они в другом конце зала. Помещение очень большое, размером с внутреннее пространство кафедрального собора. Вон там стоит какой-то человек -вернее дух, потому что он весь светится. Он беседует с учениками о подготовке к земной школе; правда, слушают его лишь несколько человек, а другие стоят группами или молча расходятся по разным концам зала, неся книги и манускрипты. Атмосфера здесь… (Джон на несколько секунд замолк, видимо, подбирая слово.) Как в академии, что ли. То есть повсюду царит атмосфера сосредоточенности, внимания и в то же время чистоты и безмятежности. Все, кто здесь присутствует, – это ученики или те, кто осваивает науки, поскольку в каждом чувствуется некая целенаправленность. Все помещение наполняет тихая музыка -как будто где- то вдалеке еле слышно позвякивают серебряные колокольчики. Чарующая мелодия!
Д.: Да, похоже, место в самом деле очень красивое.
Дж.: Красивое и очаровательное. Все светится, сияет, а все присутствующие облачены в красивые одежды, которые на первый взгляд кажутся прозрачными, но сквозь них словно просвечивают наэлектризованные цвета. Это аура присутствующих.
Д.: Там есть кто-нибудь за старшего или кто-нибудь из служителей? Кто-нибудь, кто помог бы нам получить нужную информацию?
Дж.: Да, здесь есть распорядитель, он же -хранитель Библиотеки. В данный момент он сидит за столом и что-то пишет. «Чем-нибудь помочь?» -спрашивает он меня.
Д.: Он не очень занят в настоящий момент?
Дж.: Нет. Он сам говорит: «Нет, нет, нет, я не занят. Это просто чудесно, что вы здесь. Я всегда к вашим услугам. Это так важно – помочь посетителям в нужный момент».
Д.: Прекрасно. Не может ли он снабдить нас кое-какой информацией?
Дж.: Он говорит, что существуют определенные ограничения на доступ к информации.
Д.: Что это за ограничения? Мне бы не хотелось нарушать установленные правила.
Дж.: Он говорит: «Нельзя заглядывать в свое будущее. Это строжайше запрещено, иначе могут возникнуть непредсказуемые последствия, приводящие к дисгармонии в жизни».
Д.: Мы и не собираемся. Есть ли другие ограничения?
Дж.: Это основное и единственное, говорит он.
Д.:А людям, находящимся в физическом теле, разрешено посещать Библиотеку?
Дж.: Он говорит: «Да, они попадают сюда во время астральных путешествий или во сне. Хотя, собственно говоря, любое сновидение – это и есть астральное путешествие. Они попадают сюда, но не всегда сознают происходящее, поскольку часть их сознания словно окутана туманом. Люди, воплощенные в физическое тело и сознательно ищущие нас, здесь появляются довольно редко. Таких очень и очень немного». Он показывает мне помещение. Здесь есть ротонда или что-то вроде большой беседки, где люди, собравшись в группы, изучают и обсуждают различные предметы. Они могут, если пожелают, входить в смотровые комнаты, расположенные по периметру зала, чтобы найти нужную информацию. В этих комнатах хранится все знание, но не так, как в компьютере. Здесь людям не нужны компьютеры, ибо вся информация ретранслируется прямо в мозг с помощью мысленных импульсов. Хранитель говорит, что мы можем зайти в рукописный архив, где можно найти все что угодно и куда обычно ходят люди, любящие читать и писать. Это помещение является частью библиотечного комплекса.
Д.: Оно расположено в другом конце Библиотеки?
Дж.: Да, и предназначено для не очень развитых людей, а, так сказать, для душ средней развитости, которые не могут обойтись без печатного слова, поскольку информация, поданная в таком виде, кажется им более осмысленной и лучше воспринимается их сознанием.
Д.: Значит, принцип смотровых комнат им не понятен?
Дж.: Почему же? Понять-то они его могут, но просто таков их выбор: они предпочитают учиться, читая книги.
Д.: Выходит, они набирают нужные книги, а потом сидят над ними, читают, а возможно, и пишут?
Дж.: Верно. Причем пишут прямо в книгах. Некоторые так и делают.
Д.: Неужели это позволено? Разве это не изменяет содержания самих книг?
Дж.: Хранитель говорит: да, позволено. Все позволено, лишь бы это шло на благо души и способствовало ее развитию. Ведь иногда дети рождаются уродливыми, хилыми, болезненными или с ужасными физическими изъянами. А почему? Потому что все позволено, поскольку все служит одной цели -достижению духовного совершенства.
Д.: Странно, я всегда считала, что в книгах запрещено писать, поскольку это вечные записи, которые нельзя менять или искажать.
Дж.: Вечен только гобелен. К нему действительно нельзя прикасаться. Но, говорит хранитель, все, что необходимо для духовного роста души, допускается. Для некоторых людей это книги. А для более развитых душ это информация другого рода – визуальная.
