Глеб недоуменно развел руки.
А Кеша все стоял с полуразинутым ртом, и слезы умиления текли из его воспаленных глаз на заросшие щеки. Он все помнил. На проклятой Гиргее точно такой же живоход спас их от смерти. Они прорвались на нем к базе, к огромному Д?статору… и потом, уже на Земле, лежать бы его косточкам в лесу, возле роскошной дачки предателя и выродка Толика Реброва, которого сожрали его собственные рыбины, там был капкан, дачу взяли в кольцо броневики спецназа, так называемого Управления по охране порядка, они с Харом вырвались чудом, их буквально из пасти смерти вынесла эта послушная и резвая животинка, тогда пришлось бросить ее, в спешке сматываться с Земли куда подальше… и вот так встреча!
— Ладно, хватит нюни распускать! Вон, шнур ползет обратно.
Иван подтолкнул Кешу к плоскому шевелящемуся «языку», что высунулся большой лопатой из чрева живохода. Глеб засомневался было. Но Иван поглядел на него строго. Язык сграбастал сначала одну пару, потом другую. Извивающийся и раздувшийся шнур остался снаружи, показывать дорогу.
— Родная моя!
Внутри было тепло, светло и удобно. Пахло почему?то ладаном и медом. Кеша с ходу прыгнул в полуживое кресло?полип. Оно уныло обвисло, не подчинилось ему.
— Чего это… — начал обижаться Булыгин. Но Иван не дал ему долго думать.
— Скаф сбрось, Кеша! — сказал он.
Разоблаченного Булыгина полип принял с удовольствием, потек живым стволом по хребту, выгнулся мягким изголовьем, облепил затылок. Первым делом Кеша дал полный обзор — и передняя стена будто рухнула, исчезла напрочь.
— Вперед! — скомандовал Кеша, уставившись на чуть светящийся во тьме шнур?поисковик.
Вход в подземелье оказался за три сотни шагов от места их высадки, приборы черного бутона не наврали. И все же живоходу пришлось прожечь дыру, расширить ее метра на полтора, чтобы протиснуться внутрь.
— Почему не срабатывает блокировка? — подал голос после долгого молчания Глеб. Он стоял на желеобразном, но плотном настиле прямо за спиной у Булыгина и старался ни к чему не прикасаться, он еще не очень?то доверял этому серому полуживому чудищу, в утробе которого находился.
— Скорее всего, выползни все разрушили, им блокировки не нужны, — предположил Иван. — Им нужны емкости для хранения консервантов и биомассы. Им нужны откормочные помещения, виварии, инкубаторы, отстойники плоти и крови хранилища мозговых тканей… и они думают, что сопротивление землян подавлено полностью и никаких не то что врагов, а даже внешних раздражителей у них нет и быть не может.
— Ничего, мы им рога посшибаем, — прохрипел Кеша, — они по?другому думать будут. Вперед, родимая!
На верхних ярусах было темно я пустынно. И они по отвесным шахтам ползли вниз. Живоход лишь содрогался немного, опускаясь с уровня на уровень, пробиваясь в потаенные глубины подземных лабиринтов форта Видсток.
— Понастроили, мать их, на свою голову! — злился Кеша. А Иван думал о другом. Как плохо он знал Землю! Его носило по Вселенной из края в край, он блуждал по чужим и чуждым мирам, странствовал и плутал по уровням, ярусам, лабиринтам Системы со всеми ее Харханами и Меж?арха?аньями, скитался по утробам и внешне?внутренним мирам планеты Навей, ползал по скрытным тропам Пристанища, думал, что эти звериные норы только там, в иных пространствах и измерениях, что на Земле все просто, чисто, ясно, красиво и открыто.
А Иван думал о другом. Как плохо он знал Землю! Его носило по Вселенной из края в край, он блуждал по чужим и чуждым мирам, странствовал и плутал по уровням, ярусам, лабиринтам Системы со всеми ее Харханами и Меж?арха?аньями, скитался по утробам и внешне?внутренним мирам планеты Навей, ползал по скрытным тропам Пристанища, думал, что эти звериные норы только там, в иных пространствах и измерениях, что на Земле все просто, чисто, ясно, красиво и открыто… Нет, и на Земле жили звери, страшные, подлые, гнусные звери?выродки, которые изрыли ее своими норами?лабиринтами, убежищами, логовами по всем ее подземным ярусам и уровням, каких в ней не было и впомине. Они докопались до мантии, до слоя раскаленной лавы. Дай им волю, они бы добрались и до ядра, как добрались до него на Гиргее совсем другие… Другие? Нет. Выродки всех пространств и вселенных одним мирром мазаны.
— Вот они, падлы!
Кеша с каким?то плохо скрываемым вожделением бросил живоход на выскочившего яз?за поворота подземной дороги выползня. От рогатой гадины не осталось и мокрого места.
— Стоп! — приказал Иван. — Дать задний обзор! Кеша повторил команду. И просветлело позади — никаких следов сатаноида ни на полу, ни на стенах, ни на потолке овального трубовода не было.
— Запроси его! Кеша понял с лету.
— Эй, родимая, — потребовал он, — отвечай: куда девала гада рогатого?
Помолчал с полсекунды. И вдруг выдал ошалело:
— Говорит, что гад этот на топливо пошел, на заправку, стало быть! Во дае?ет!
Хар, лежащий в ногах у Кеши, радостно заскулил, почуяв, что хозяин радуется и ликует.
— Это хорошо, — сдержанно заметил Глеб. — По моему представлению, живоход, как вы называете эту машину, являет из себя биоматериальный агрегат, а потому ему для энергетической подпитки нужен не бензин, не гравизон, а обычная биомасса… значит, он четко различает одушевлен?кую плоть и неодушевленную.
— Точно мыслишь, — закрепил мысль Кеша, — ведь нас?то он не сожрал, стало быть, разбирается! — И тут же бодро вскрикнул: — Нно?о, родимая!
На восемнадцатом сверху уровне брезжил призрачный свет. И все помещения, все бункера были забиты запаянными ледяными чанами с наростами из смерзшейся крови, нависающей сосульками.
— Консерванты? — спросил Глеб, заранее зная ответ.
— Они самые.
Живоход уже поглотил в себя не меньше десятка выскакивавших на его пути выползней. И с каждым ярусом становилось все яснее — или никаких систем раннего оповещения у нечисти вовсе нет, или на живоход они просто не реагируют.
— Давай вниз! — приказал Иван.
На двадцать третьем уровне несколько тысяч голых и обритых людей висели по стенам вверх ногами. Все они были измождены, измучены, изодраны, но живы. Под каждым стоял сосуд размером с ночной горшок. В горшках этих копошились мелкие и противные желтые личинки. Прямо сверху на них, из ран висящих, из носов, ушей, разинутых ртов каплями стекала в горшки кровь. Но личинкам, видимо, хватало этих капель — они бодро наползали друг на дружку, всасывали грязную, смешавшуюся с жиром их же скользких тел кровь, кишели кишмя.
Глеб побледнел как сама смерть — это было видно даже сквозь забрало скафа. Иван с тревогой смотрел на него — еще неизвестно, что вынес его заместитель, командир разбитого в пух и прах альфа?корпуса из адских подземелий, неизвестно, что было у него в голове, ведь и его кровью выкармливали каких?то зародышей?пиявок.
— Сжечь!
Кеша непонимающе уставился на Верховного. Как это сжечь, ведь там люди?!
Тогда Иван откинул шлем. И уселся на соседний полип. Теплый мягкий язык тут же облепил его затылок. Он не стал ничего говорить, он просто очень образно и живо представил, как тонкие струи огня, направленного огня выжигают сосуды и их содержимое.
Живоход все понял правильно, он и не мог понять иначе: наверху висели люди, причинять им страдания и боль нельзя, внизу… шевелящаяся масса, которую надо уничтожить. Не огонь, но вязкие мерцающие струи полились на пол, потекли к сосудам.
— Мать моя! — выдохнул Кеша, узрев, как лопаются горшки, как сгорают, обращаясь в грязно?серый пепел личинки — миллиарды, триллионы личинок.
